Я невольно приподнял таз и чуть раздвинул ноги, когда его рука скользнула между них. Растирая масло тёплой ладонью, он сжал мой ствол, медленно водя рукой взад-вперёд.
Боже, как же это было приятно! В этот момент я словно весь оказался в его руках. Он массировал мой ствол, продолжая лить масло сверху на все мое тело. Я готов был стонать от удовольствия!
Рамазан встал на колени, удобно устроившись в моих ногах, благо ширина полога позволяла сделать это. Нежно лаская мои яйца и перекатывая их пальцами, он отвёл большой палец в сторону, расположив его между моих ягодиц.
Теперь я получал двойное удовольствие. Снова и снова он проводил пальцем по моему сфинктеру, увлажнял его маслом, надавливая подушечкой и периодически проскальзывая внутрь.
Я закрыл глаза, тихо дыша. Мне не терпелось ощутить его в себе. Хотелось, чтобы он входил глубже и оставался там дольше. Мы оба молчали, поглощённые процессом. Я словно продолжал делать вид, будто сплю, а он пользовался моей беззащитностью, без спроса совершая со мной все эти манипуляции.
Незаметно для меня Рамазан успел как следует увлажнить маслом собственное тело. Я понял это, лишь когда он положил ладони на мои ягодицы и, сжав их, забрался на меня сверху, так что я оказался прямо между его ног. Его горячий ствол обжигающе лёг на меня. Огромный, тяжелый и мощный. Я интуитивно прогнулся в пояснице, выпятив зад так, чтобы он мог расположить свой член прямо в ложбинке.
Борец начал медленно двигаться на мне, растирая масло ладонями по всему телу.
Он был везде. Его ноги терлись о мои, член обжигал, и я чувствовал, как трется его крайняя плоть о внутреннюю часть моих ягодиц, оголяя возбужденную головку. Его яйца вжимались в мои, доставляя нам обоим нереальное удовольствие от столь необычных, но приятных прикосновений.
Ладони борца сжимали мой таз, едва заметно толкая на себя, проскальзывали вниз, под живот, до тех пор пока мой член не оказывался в его руке. Другой рукой он давил на меня сверху, заставляя прогибаться все сильнее и сильнее.
Гладил мою спину сверху вниз, вдоль позвоночника. Иногда Рамазан терял терпение, сжимал меня по бокам и толкал на себя, заставляя долбиться о свой торс. Я приподнимался на коленях, повинуясь его рукам, словно марионетка кукловоду, и вставал практически раком. Для этого ему даже не требовалось прилагать особых усилий. Мы понимали друг друга по малейшему прикосновению, словно читали мысли друг друга.
