— Маргарита Ильинична, вы слушаете?
— Да!
— Лина сидит в школе на уроке. Я только что позвонила учителю. Вы ошиблись, хотя, признаю, что у нас с этой девочкой масса проблем.
— Спасибо, извините.
Рита почувствовала опустошение, словно бы бежала вслед за поездом и не догнала. Жилка на шее билась так, что мешала дышать. Чем бы она ни занималась дальше: разносила почту, обедала, бежала в школу за детьми — неотступно думалось о девочке, которую сдали обратно, как некондиционный товар.
Вечером, когда уроки были сделаны, она уселась на диван, прижав к себе детей, и ровным голосом сообщила новость о Лине.
— Разве можно сдавать своих детей в детский дом? — ошеломлённо прошептал Рома. — Рита увидела, как изумление в его глазах меняется на тихую панику. — Если мы с Галей будем плохо себя вести, ты нас тоже отдашь в детдом?
Рита крепче прижала к себе Рому и поцеловала в макушку:
— Нет, никуда, никогда и никому вас не отдам!
Он поморгал глазами:
— Я тоже тебя не отдам никому, мамуля. — Он посмотрел на сестру.
— И Галю не отдам. И даже Огурца не отдам. Потому что мы семья, правда?
Он прижался головой к Ритиному плечу и по-детски засопел в ухо.
Галя захлопнула книгу, которую читала, и повозила пальцем по обложке:
— Я бы эту Линку тоже сдала бы в детский дом. Правильно её мама поступила.
— Галя, как ты можешь? — охнула Рита.
Галя пожала плечами:
— А что такого? Ты разве не помнишь, какая она злая? Она и мишек твоих специально разбила, и на нас как на прислугу смотрела. — Изменив интонацию, она передразнила Линин голос: — «Маргарита Ильинична, я не собираюсь перед вами отчитываться.
И суп ваш есть не буду. Мне мама пиццу принесёт».
— Ну и что? — возразила Рита. — Бывает, что дети капризничают. Или ты забыла, как вы с Ромой из-за места в машине ругались? Я перед Фрицем Ивановичем чуть со стыда не сгорела.
Галя иронично скривила рот, давая понять, что они сравнивают разные вещи. В этот момент она была так похожа на отца, что у Риты заскребло на сердце.
— И всё-таки, Галя, ты неправа.
— Рита задумчиво посмотрела на дочь. — Лина — одинокий, брошенный ребёнок, и мне её жаль. Может быть, она потому такая дикая, что её не любят. — Нагнувшись, она потрепала Огурца за ухом. — Может, она от мамы никакой ласки не видела. Мы не имеем права её судить. — Она вздохнула. — Со своим бы поведением разобраться."
"Рита видела, что её слова дошли до Гали и дочка не сдаётся из чистого упрямства. Но, ничего, главное — она добрая девочка.
