Автомобиль он вёл машинально, на уровне инстинкта лошади, которая всегда находит путь к родному порогу. На перекрёстке Среднего проспекта велись ремонтные работы. Выругавшись, он свернул в объезд и внезапно заметил, что вслух просит у Ани прощения.
Он горько усмехнулся — оказывается, чтобы додуматься попросить прощения, понадобилось всего четверть века. Ведь и тогда, перед свежей могилой, он не пытался повиниться. Стоял и молчал, как деревянный чурбан.
В поисках места для парковки Василий Константинович долго кружил окрестными улицами, пока не сумел приткнуться на Камской, у конторы по изготовлению памятников.
Вблизи ворот небесным сводом голубели стены церкви. По легенде, сюда по ночам таскала кирпичи сама Ксения Блаженная.
От центральной дороги, словно веточки дерева от ствола, разбегаются дорожки: Ксенинская дорожка, Гдовская, Блоковская, Кадетская. Василий Константинович замедлил шаг, чтобы унять стук сердца.
Рядом остановилось инвалидное кресло:
— Подскажите, куда к Ксении Блаженной? Я приехал из Брянска и совсем заблудился.
Из кресла на него смотрел молодой парень с обожжённым лицом и без обеих ног. Он мог быть ровесником Гриши.
— Я не знаю. Я был здесь только один раз, очень давно, — замялся Василий Константинович. Ему стало стыдно, что паломники едут из разных городов, из разных стран, а он, с руками и ногами, петербуржец, Бог знает в каком поколении, до сих пор не удосужился прийти поклониться, хотя бы из любопытства.
Василий Константинович хотел добавить, что сейчас расспросит дорогу и отвезёт парня до места, но из-за спин посетителей вынырнула тощая растрёпанная девушка в рваных джинсах и, сияя улыбкой, выкрикнула:
— Вадик, я разыскала! Видишь зелёненькую часовенку? Нам туда!
Наклонившись, она поцеловала калеку в бугристую щёку и подняла глаза на Василия Константиновича:
— Спасибо за помощь.
— Да я, собственно, не успел…
— Всё равно спасибо! Вы не представляете, какие мы счастливые, что попали на Смоленское кладбище. Это чудо! Настоящее чудо!
Навалившись на спинку кресла, девушка направила его в русло людского потока.
От усилий её лопатки упруго выступили под тонкой футболкой. Василий Константинович услышал, как она что-то быстро говорила своему Вадиму, а он смеялся в ответ, взмахивая руками, словно собрался взлететь к облакам."
"Не отдавая себе отчёта, Василий Константинович пошёл за ними. Памятники, кресты, кресты, скорбящие ангелы — среди них его мысли стали обретать равновесие.
