Краем глаза она уловила движение в соседском дворе и замерла на полуслове, чувствуя, как к щекам прихлынул жар. До приезда Риты ей даже трудно было представить, что кто-то или что-то способно выбить её из колеи.
Но между листвы мелькнула не ненавистная Маргарита, а крупная фигура её гостьи в пёстрой футболке. Поэтому Надежда Максимовна немного расслабилась. Мила опасности не представляла. В самом деле, кто из мужчин польстится на подобное гориллообразное существо, которое можно лишь с натяжкой назвать женщиной? Огромная, несуразная, сутулая, да ещё с идиотской розовой чёлкой.
Другое дело Рита. Чего стоит поведение мужа, удумавшего сколачивать для неё мостки на озере. Да и сын с её появлением стал вести себя очень подозрительно: днём сидит, запершись, а вечером исчезает, якобы выходит погулять. И кто знает, где он гуляет? Дошло до того, что пришлось подглядывать в соседские окна.
От мысли о конфузе с подсматриванием Надежду Максимовну тряхнуло нервной дрожью. Получилось глупо и унизительно.
Но главное, этой Рите всё нипочём, потому что мужчины её оберегают со всех сторон. Пожилой дурак мостки чинит, старый дурак социальную службу прогоняет (а дело было верное!), молодой дурак воробьём вокруг скачет, ждёт, когда ему перепадёт крошечка внимания. Тьфу, смотреть противно!
В гневе Надежда Максимовна плюнула на чистый пол, чего прежде с ней никогда не случалось. Пришлось взять салфетку и присесть на корточки. И всё из-за неё! Какое уж тут счастье и здоровье, когда под боком сплошной стресс?! Ну, уж сын этой гадине не достанется!
Надежда Максимовна грозно выпрямилась и тут вдруг увидела такое, отчего её ноги превратились в жидкий студень.
Нет! Глаза её не подвели и ум не зашёл за разум. Гриша, её сын, собственной персоной вынырнул из кустов и подошёл к горилле. Дальнейшее не лезло ни в какие рамки! Он положил ей руки на плечи и прикоснулся губами к щеке!
Надежда Максимовна заметила, что лицо его при этом отображает щенячий восторг. Дрожь, пробежавшая по её телу, скрутила внутренности острой болью.
На несколько секунд она задохнулась, а потом услышала свой крик:
— Нет! Не смей!
Под напором её крепкого тела ветхий забор соседки едва не рухнул. Надежда Максимовна на ощупь раздвинула доски — давно известную дорогу в соседский двор, вихрем прорвалась через куст одичавшей смородины и подскочила к сыну."
"— Ты что делаешь? Немедленно оставь эту… эту… — Она подавилась словами, которых оказалось слишком много одновременно.
