Три часа дороги, и сейчас солнце приближалось к зениту, просеивая сквозь облачное сито золотую пыль, оседавшую на макушках сосен. С ветки на ветку скакали белки, качали шишками пушистые ели, и чудилось, что среди огромных валунов с серым мхом прячется волшебная сказка.
Оказывается, тишина может петь птичьими голосами. Что-то зашуршало в ворохе прошлогодних опавших листьев под берёзами, и Рита моментально вспомнила, что в лесах водятся медведи и волки, и даже рыси!
Она взглянула на притихших детей. Их глаза расширились от страха и удивления.
Шевельнулось ещё раз, и из сухой листвы вылез серый клубок на лапках.
— Ёжик, мама, Галка, ёжик! — сам не свой от восторга закричал Ромик. — Мама, ёжик! Настоящий ёжик!
— Ёжичек, какой славный! — воркующе пропела Галюша.
Кто бы мог подумать, что детское счастье измеряется в ёжиках. Рита едва не заплакала. Какое везение, что она догадалась купить дачу!
Метров через пятьсот дорога повела через рыжествольную сосновую рощицу, перескочила через ручей и вывела на чудесную круглую пустошь, густо поросшую жёсткими кустиками сухого вереска.
«Летом, когда вереск зацветёт и станет сиреневым, здесь будет чудесно», — представила Рита и сказала:
— Вот она, Пустошка. Значит, скоро должна быть деревня.
И вправду, не прошли они и ста шагов, как из-за ракитового куста показалась первая изба-развалюшка. За ней вторая, по виду скорее всего банька, потом третья — совсем новенькая, а за ней ещё одна — с коричневой крышей на высоком каменном фундаменте. Точно такой же она выглядела на снимке у Арины, всесторонне изученном до последнего брёвнышка.
— Мама, наша дача вон та, пойдём скорее! — перебивая друг друга загомонили дети и пустились вприпрыжку.
«И куда делось нежелание Гали ехать в деревню? — подумала Рита и сама себе ответила: — Ёжик унёс на иголках».
Чтобы открыть калитку, им понадобилось поднять с земли камень и постучать по хвостику длинной ржавой защёлки.
— Как ящерица, — сказал Рома.
Навалившись изо всей силы, втроём они с трудом сдвинули в сторону рассохшиеся доски калитки, которые глухо скрипнули под напором, и ахнули, потому что весь двор густо зарос ландышами и черёмухой.
Черёмуха уже облетала, а ландыши зацветали, и в зелёном мареве красок белый цвет волшебным вихрем кружил голову, вбирая в себя и синеву небес, и золото весеннего солнца, и душистый ветер с полей.
— Мама, а ландыши тоже наши? — почему-то шёпотом спросила Галочка.
Полуоткрыв рот, она прижала руки к груди, не в силах пошевелиться от восхищения.
