Поговорив с Кирой, Соня приготовилась к длительному ожиданию – любопытство загорелось, заерзало в душе, постоянно твердя: «Кто, кто такая Фаина Григорьевна и что ей нужно?» Но долго ждать не пришлось, высокомерная, явно нетерпящая возражений дама позвонила через пять минут. Позвонила и буквально потребовала немедленной встречи в безлюдном месте («или я могу приехать к вам домой»). Это было смешно, нелепо и попахивало водевилем, потому что Соня никогда не терялась перед презрительными командиршами, считающими свою тайну самой главной тайной планеты! «Приезжайте», – ответила она и продиктовала адрес.
Подсчитав, сколько денег имеется в наличии, она отправила пламенный привет Кире. Работы катастрофически не хватало, и оставалось совсем немного, чтобы плюнуть на образование-призвание и устроиться секретаршей в какую-нибудь контору. Бедный будущий начальник… его необходимо заранее пожалеть… Головная боль, язва желудка, инфаркт – вот лишь короткий список недугов, обеспеченных несчастному. «А уволят меня, наверное, через неделю».
И теперь Фаина Григорьевна сидела напротив. Невысокая женщина лет пятидесяти пяти (или просто хорошо выглядит), подтянута, дорого одета. Под глазами лапчатые сухие морщины, уголки губ опущены, подбородок вздернут, плечи расправлены. И сидит так, будто возвышается над всем миром.
«Страшно подумать, о чем она сейчас попросит, – мелькнула ироничная мысль, и Соня бросила взгляд на сверкающие бриллианты колец. – Спасайся, кто может».
– Речь пойдет о моем сыне.
У вас есть дети? – Фаина Григорьевна приподняла правую бровь. Было ясно, что она знает ответ, а спрашивает лишь для того, чтобы подчеркнуть свое превосходство даже в этом.
– Нет, – ответила Соня.
– Понятно. – Фаина Григорьевна помолчала немного и продолжила: – Мой сын очень влиятельный и занятой человек, красивый и умный, но, к моему глубокому сожалению, его судьба попала в руки хваткой стервы, желающей присвоить состояние нашей семьи. Она всячески старается разлучить меня с Кириллом, что совершенно недопустимо и… отвратительно! – Щеки Фаины Григорьевны, вспыхнув, сразу погасли, из чего напрашивался вывод: она привыкла повелевать, и собственными эмоциями тоже.
– Мы практически перестали видеться, а если я и приезжаю к нему, то Лора крутится поблизости. Да, она уже живет в его доме. И что за имя? Подобные имена обычно придумывали себе девицы в домах терпимости!
«Да, что же дальше будет?»
– Вообще-то, не самое худшее имя, – заметила Соня.
