Я смотрела на недобрые лица друзей, и понимала, что совет держать придётся прямо сейчас, раз уж никто не спал и активно «развешивал уши».
— Вот что хошь ты мне говори, а я так думаю — веры этому жулику орденскому нету ни на грамоньку — сердитым шёпотом сообщил Донатий — а то ишь ты! Втёрся к нам в доверие, а мы девушки честные да ласковые, мы к нему со всем душевным расположением… вот и верь людям-то после такого… — возмущению домового не было предела, как будто он лично был «честной девушкой», обманутой в своих ожиданиях.
— Донатий дело говорит — поддержала Васька — наговорил тебе страстей всяких. Как ему верить после всего, что мы услышали? Или он думает, что запугает нас бредом своим, а мы и уши развешали?
Вася сосредоточенно сопела на телеге, выказывая своё недовольство тем, что она услышала. Как человек, который знает её с детства, могу с уверенностью сказать, что больше всего мою подруженьку возмутил тот факт, что именно Игорь сподвиг кривого Вавулу на сватовство к ней, Василисе.
Смешно сейчас вспоминать, что когда наши детдомовские девчонки вовсю встречались с парнями и обжимались с ними по углам, мы вдвоём мечтали об огромной и чистой любви. Я усмехнулась своим воспоминаниям…
Васька переглянулась с Донатием, и с недовольством воззрилась на меня.
— Я вам так скажу: утро вечера мудренее. Давайте спать! Самое главное сейчас — что он не сдал нас отцам-дознавателям в Дом Знаний.
— Это пока не сдал — ворчливо внёс уточнение домовой, немного повозился на соломе, и затих.
Сквозь полусомкнутые веки я видела отблеск костра, возле которого сидел Игорь. На его лице мелькали всполохи яркого света, делая облик нашего возницы несколько потусторонним… где-то далеко я услышала приглушённый вой мантихор, сцепившихся между собой в борьбе за добычу или подружку. Их отрывистые далёкие крики напоминали выкрики многоголосой толпы… вот интересно, как проходили те самые обвинительные дела тёмных колдунов?.
. Мои глаза закрывались сами по себе…
Многочисленная толпа окружила небольшой аккуратный домик с белыми резными ставнями. Люди стояли с факелами, и были вооружены вилами и топорами, а по сурово сжатым губам крестьян было видно, что они вышли не на городской субботник. Откуда-то из подворотни несколько мужиков тащили девчонку, которая прижимала к себе какой-то узелок или свёрток.
