— Слыхал я, как отец-дознаватель говорил с кем-то. Будто бы в Приграничье видели Тёмное Дитя! То-то и оно! Давненько не было ничего слышно про ужасных отродьев тёмной магии. Вот и ловят таперича!
— Больно тихо решили брать выродка! — усомнился наш караванщик по имени Микола — Раньше-то как было — поднимут крестьян с кольями, возьмут с собой колдунцов из боевиков, пройдут цепью по городу, да и найдут Тёмное Дитя, с родителями купно. Да и сожгут на месте, от беды подальше.
— Прошли те времена, уважаемый! — наставительно сообщил стражник, косясь в сторону служителя Ордена — Таперича у нас в Славии тишина и порядок, так что неча народ тревожить.
У нас самая большая беда была — злобная мантихора, так и ту споймали. Тишь, да гладь!
На том знакомцы и попрощались. Настала очередь проверки нашего каравана. Стражники скучающе посмотрели на перевозимый товар, молодой колдун усердно потыкал в телеги, ища незарегистрированные артефакты. У нас не было никаких, так что наша телега не заинтересовала совсем никого… то есть, кроме отца-дознавателя.
Он спокойно подошёл к сидящему Игорю, мазнул глазами на телегу… сказал тому пару фраз и… махнул рукой.
Наш небольшой караван выехал из городских ворот. Только сейчас я поняла, что держу Васю и Донатия за руки так крепко, что даже костяшки пальцев побелели. Едва только за поворотом скрылись надвратные башни, как возница повернулся к нам, резко скинув с нас рогожу.
— Слава Симарглу! А то я вас и ощущать уж перестал, думал, не спрыгнули ли вы где у городских ворот.
— Вовсе нет, Игорь! Ты же вроде как, сам велел нам сидеть тихо и редко дышать? Или я не права? — я вскинула брови — Да и потом, не говорил ты ничего о том, что чужое присутствие ощущать можешь.
— Да какое там! — протянул Игорёша — Ежели было б так! Я просто охотничаю с малых годов, с отцом мы промышляли этим делом. А тут без такого умения — никуда. Не медведь задерёт, так рысь накинется, али ещё кто пострашнее. Так что особого дара нет, конечно.
Но взгляды вижу, это да. Да и так, по мелочи разве… у нас это не диковинка, так что и говорить нечего.
Мы согласно покивали, выползая из своего укрытия. Только Донатий мрачно слушал нашего возницу, косясь на него с изрядной долей недовольства.
— Не ндравится он мне, девоньки! Вот што хошь делай со мной! Не ндравится и всё тут! Я уж хотел перед самым-то отправлением отговорить вас ехать с ним, да не успел токмо…
Наш путь продолжался.
