Разве когда ей помогала пожилая незамужняя сестра…
Я посчитала свою миссию выполненной, то есть, как могла, пыталась уберечь хозяйкин мусор от уничтожения. В данный момент на постоялом дворе никого из постояльцев не наблюдалось, единственное что, обещались посетить нашу харчевню местные жители, но это будет ближе к вечеру, поудани, по-местному, значит…
— Давай, Васька, попёрли сломанные лавки — пропыхтела я, выползая из полюбившегося мне места с покрытыми пылью «стройматериалами»."
"Васёнка, так же, как и я, с детства понимала значение общественно важных работ — это первое, чему учит детдом.
Так что она молча, иногда матерясь сквозь зубы, помогала мне переть какие-то столы. Или это всё же были лавки? Теперь не разобрать… местный конюх, кривой Вавула, завидя такое непотребство, бросился нам помогать. Наверно, тоже был детдомовцем…
Теперь работа пошла более споро, так что через каких-то пару часов нас радовала куча мусора за сараем, и многолетний слой пыли на обоих уровнях подвала. Васька отправилась за тряпками и швабрами для того, чтобы отмыть будущее место хранения наших будущих полуфабрикатов, а я осталась тихо сидеть на полу подвала, рассеянно посматривая на фронт работ.
А смотреть там было на что — приличные клоки пыли тихонько колыхались от ветра из раскрытой двери.
Да уж… взялся за гуж, не говори, что не дюж… но усталость всё равно брала своё, так что я… то есть, я всего лишь подумала, ну а почему бы и нет? То есть чисто гипотетически… с гипотетической точки зрения… Да чего там оправдываться — я быстро встала, боясь передумать, повела руками в разные стороны, закрыла глаза и очень сильно захотела, чтобы свисающие клоки пыли, грязи и какой-то сажи просто исчезли.
От рук снова повеяло теплом, медленно распространяющимся по всему телу… я осторожно открыла крепко зажмуренные глаза и тихо выдохнула — ничего похожего на моё прежнее колдовство, когда я подняла все листья и ветки с земли, не наблюдалось.
«Верхний ярус» нашего подвала радовал глаз свежеоструганными и хорошо подогнанными досками, оказывается, что это было какое-то светлое дерево, просто со временем оно настолько покрылось грязью и многолетней копотью, что узнать этот факт не представлялось возможным.
Приятно пахло стружками… я вновь зажмурилась, но на этот раз от удовольствия, и была готова сделать грудь колесом, раздуваясь от гордости, как поступал раньше только Донатий.
Послышались шаги, в подвал внедрилась Васька, сгибаясь под тяжестью вёдер с водой.
