Мы с трудом протиснулись к ограде и приложили свои руки под завистливые взгляды будущих студентов.
— Будь здоров, Святобор! — поприветствовала я нашего колченого садовника, которого мы повстречали за стрижкой кустов — Чего это народу нагнали? Ждут чего? Так испытание только завтра, да и то, неизвестно время точное.
— Окстись, Маруся — недоверчиво посмотрел на нас садовник — аккурат третьего дня как были выданы всем предписания явиться сегодня к школе и быть готовым к экзаменам. А вот когда они начнутся, так это только директор да представитель Ордена знают.
— А этот-то здесь зачем? — не поняла Васька.
— Потому как надзор за колдунами всегда был особый, а за студентами — так и вовсе во все глаза смотрят, с недоучек спрос-то какой? Вот и глядят, чтобы неблагонадёжных не было, или махинаций с даром каких… — степенно ответил Святобор, внимательно глядя нам в глаза.
Порою мне казалось, будто он знает гораздо больше, нежели может рассказать…
— Так вы у себя в комнате посмотрите, там все условия должны быть прописаны — комендант очень строго смотрит за тем, чтобы правила неуклонно соблюдались.
И мы пошли смотреть. Общежитие по-прежнему выглядело пустым, лишь кое-где мелькали пришлые абитуриенты, которым также предоставляли место в общаге на время проведения вступительных экзаменов.
В нашей комнате Донатий вовсю занимался приготовлением ужина, используя для этого походную газовую плиточку. В нашей Школе и столовка имелась, конечно, да только вот во время каникул питание потенциальных студентов не входило в опции.
— Девоньки! А вы очень даже вовремя пожаловали. Голодные, поди? Да что я спрашиваю? Васенька, ишшо не было раза такого, чтобы ты отказалась покушать.
— Не было ли нам бумаги какой? Официального вида? — поинтересовалась я у Донатия, который продолжал восхищаться хорошим аппетитом Васьки.
— Бумага? Да вроде, нет… только вот пришёл я, а в двери торчит записулька на пергаменте начертанная. Так что я хотел было прочесть, да потом забросил это дело за ненадобностью.
— Это ладно — занервничала я — ты бумагу-то покажи нам.
— Футы-нуты, переполошилась девка! Гляди, ежели надобность у тоби имеется!
Донатий торжественно показал нам рыбью голову и потроха, завёрнутые в некую промасленную крафтовую бумагу.
— Ты не переживай, Марусенька! Пустяки, дело-то житейское! — после секундного замешательства зачастила Васька — Мы сейчас пойдём, в другой комнате такую же бумажечку сопрём, и вся недолга.
