Когда срываю — в груди плещется радость.
— Ты похожа на ребёнка, Полин.
Журавлёв достает из кармана куртки сигарету. Найдя опору бёдрами, щёлкает зажигалкой. Прищурившись, затягивается.
На губах появляется лёгкая улыбка. Ему забавно за мной наблюдать. Мне за ним — пока ещё волнительно. Да и не знаю, как можно расслабиться, если чужой мужчина видел меня голой? Не просто без одежды, а во время оргазма, который он же и подарил?
До сих пор помню, как после первого секса с Наилем я безвылазно сидела в комнате, прячась.
Думала, что это поможет избежать неловкости в общении, но ошиблась. Результатом послужила наша Мышка.
??????????????????????????— В целом я довольно открытый и жизнерадостный человек, но только рядом с близкими: родителями, мужем или дочерью.
С тобой — ни за что.
Ступая на шишки, пробираюсь сквозь пушистые и колючие ветки. Неподалеку на квадроцикле проносится и другая команда. Смеясь, сигналят. То, что в лесу мы не одни, дарит иллюзию безопасности и уверенности.
— Мне, как я понимаю, достаются самые тёмные стороны твоей души.
Не то чтобы я жаловался…
Сделав вид, что не понимаю, о чем речь, обхожу Журавлёва и забираюсь на место. Похлопываю по сиденью, чтобы поторопился.
— Живее, прошу. Я хочу получить суперприз.
Не уверена, что у нас одинаковые цели, но Саша отправляет окурок на землю и, втоптав его подошвой, усаживается за руль.
Наши бёдра соприкасаются. Низ живота ощутимо сводит. Как ни пытаюсь, не получается думать на отстраненные темы.
— Мне некуда торопиться, — произносит Журавлёв.
— Мой трофей находится в кармане. Тот, что вчера ты потеряла в кино. Но, так и быть, ради твоей светлой стороны я всё же постараюсь.
Тело бросает то в жар, то в холод. По спине катится ледяной пот. Я судорожно вспоминаю, как уходила в спальню. Надевала бретели платья на плечи, поправляла волосы. Прятала глаза. Нижнее белье, которое стащил с меня Наиль, кажется, осталось валяться где-то на полу у дивана. Влажное донельзя.
Квадрик разгоняется до максимальной скорости, оставляя после себя облако пыли и громкий рев.
Я не сдерживаюсь, ломаюсь. Ударяю кулаками по широкой спине. Слышу лишь смех. Когда понимаю, что серьезной реакции не последует — повторяю ещё раз. Сильнее.
— Полегче, Полин.
От злости сводит зубы. В детстве меня учили, что лазить по чужим вещам нехорошо, но я плюю на эти правила и забираюсь ладонями в карманы куртки Журавлёва.
Отрезвляющее ведро студёной воды резко приводит в чувство. Кроме пачки сигарет — там больше ничего и нет.
