Она большая и просторная. Плитка чёрная, матовая. На стенах много зеркал с подсветкой.
Посмотрев в отражение, слегка улыбаюсь. Наиль всюду оставил свои метки. На шее, груди и ключицах — красные следы. Он целовал так страстно, что порой забывался. От воспоминаний даже низ живота сводит.
Встав под тёплые струи воды, смываю с внутренней стороны бедра подсохшую сперму.
Я никак не могу вспомнить, в котором часу мы уснули. Кажется, очень поздно. Наиль забронировал для нас ресторан на вечер, но позже отменил, потому что мы настолько разнежились, что не захотели никуда ехать.
Заказали доставку, включили фильм и пообщались с Мышкой по видеосвязи. Её здесь остро не хватает. Да и мне непривычно, что не нужно будить дочь в школу и помогать ей собираться, хотя в последнее время она стала совсем уж самостоятельной. Даже не верится, что взрослая девятилетняя девочка с крутым, как у отца, характером не так давно была ещё крохой.
Признаюсь, как только я узнала о том, что жду ребёнка, думала о худшем.
Мне было двадцать, Наилю — на год больше.
Наши отношения длились всего пять месяцев. И да, я размышляла об аборте. Мысленно, без каких-либо решительных действий. Я не понимала: как мы вообще справимся? Станет ли Саркиев помогать? Не испугается ли ответственности?
Мой тогда ещё будущий муж удивлённо посмотрел на тест с двумя полосками, нахмурился. Попросил дать ему немного времени и… ушёл.
Когда вернулся спустя несколько часов, то усадил меня перед собой, заплаканную и растерянную, и сказал важные слова.
Женимся, родим и обязательно справимся со всеми жизненными трудностями.
Последнее слово было за мной.
Я должна была принять сверхважное решение: довериться ли совсем ещё молодому и безбашенному парню, который понятия не имеет, что такое дети, или нет?
Не хочу представлять, что случилось бы, если бы я не дала нам шанс.
Ох, а дальше было сложно — порой до слёз. И ссоры, и истерики, и упрёки, когда родилась Маришка. Родительство не представлялось мне чем-то лёгким и безоблачным, но реальность всё равно шокировала.
Наиль много работал, поздно возвращался. Свекровь болела. Нам не всегда хватало денег, терпения и возможностей, а ещё мудрости и чуткости.
Я часто злилась на то, что ночами была единственной, кто просыпается к дочери. Муж, уставший после физических нагрузок, отключался попросту без сил. Можно было устраивать песни, пляски, караоке и кричать у него над ухом — он бы всё равно не услышал.
