— Это дар Богини, — еле слышно пролепетала Афродита.
Ее мать рассмеялась хрустальным ледяным смехом.
— Не будь дурой. Если даже допустить существование Богини, то с какой стати ей наделять сверхъестественными способностями тебя? Кто ты такая? Жалкая смешная девчонка, которая на каждом шагу совершает ошибки, — что, кстати, ты в очередной раз блестяще нам продемонстрировала. Так что постарайся, хотя бы для разнообразия, быть немного поумнее. Используй свои видения для того, чтобы вернуть утраченную власть, только действуй осторожно и скрытно.
Заставь Неферет поверить в то, что ты раскаиваешься.
В ответ Афродита еле слышно прошептала:
— Я раскаиваюсь…
— Надеюсь, в следующем месяце ты постараешься не огорчить нас.
— Да, мама.
— А теперь вставай и проводи нас в зал, чтобы наше долгое отсутствие никому не показалось странным.
— Можно я посижу еще немного? Я не очень хорошо себя чувствую.
— Разумеется, нет! Что о нас люди подумают? — возмутилась мать Афродиты.
— Соберись, тряпка! Ты проводишь нас в зал и будешь выглядеть оживленной, любезной и веселой. Все поняла? Идем.
Афродита начала подниматься, а я с бешено колотящимся сердцем вылетела из-за куста, вернулась на дорожку и помчалась к развилке, за которой был выход из парка.
Всю дорогу до нашего корпуса я размышляла над тем, что услышала. Кажется, я поторопилась называть своих родителей кошмарной семейкой! Да по сравнению со злобными властолюбивыми предками Афродиты они у меня просто идеальные папа и мама из сериала «Брэди Банч» (да-да, я смотрю старые сериалы по каналу «Никельодеон», можно подумать, вы их не смотрите!).
Но неприятнее всего было то, что теперь я понимала, почему Афродита вела себя, как последняя стерва. И от этого понимания мне стало на душе очень тоскливо. Кто знает, во что превратилась бы я сама, если бы бабушка Редберд не любила, не баловала и не поддерживала меня на протяжении этих трех кошмарных лет?
Впрочем, было и еще одно отличие.
Моя мама когда-то была нормальной. Нет, она, конечно, работала, как проклятая, и вечно психовала по поводу и без повода, однако первые тринадцать лет моей почти семнадцатилетней жизни у меня была вполне адекватная мама. Она изменилась, только когда вышла за злотчима Джона.
Вот и выходит, что у меня была хорошая мама и чудесная бабушка.
