Все игроки и персонал готовятся к сегодняшней игре, и впервые за три года меня не будет по эту сторону баррикад, когда подадут первый мяч. Я буду находиться на трибуне, наблюдая за игрой, как обычный болельщик.
Без колебаний распахиваю входную дверь – не собираюсь стучать сейчас, потому что никогда не делала так до этого. Кроме того, я уже видела все, с чем могу столкнуться, и во мне слишком много адреналина, чтобы сбавлять темп.
– Кенни.
Я слышу вздох облегчения и быстро нахожу его глазами. Стоя перед своим шкафчиком, Исайя выглядит измученным: мешки под глазами и поникшие плечи красноречиво говорят о недостатке сна.
Мой милый, веселый, вдумчивый муж-идиот подготовил документы на развод! Я понимаю: он хотел, чтобы у меня был выбор, но я уже приняла решение. Эти бумаги пролежали на кухонном столе все выходные, так что теперь его очередь с ними разбираться.
Пересекая раздевалку, я чувствую, что вся команда наблюдает за нами, но замечаю только пристальный взгляд Исайи, которого осеняет: я не в командной форме.
Потому что не участвую в сегодняшней игре. И больше никогда не буду. По крайней мере, не здесь.
– Я подписала, – говорю я, протягивая ему конверт.
Его губы приоткрываются, но он словно лишается дара речи и недоверчиво смотрит на меня. Я протягиваю ему документы:
– Просто взгляни.
Исайя слегка качает головой, как будто думает, что это мираж, и пытается избавиться от него, пока, наконец, не забирает конверт. Но так его и не открывает. Его внимание переключается на мою левую руку: он смотрит, ношу ли я кольцо его матери.
– Просто посмотри на них, хорошо? – Я бросаю взгляд на часы на стене. – Мне пора идти. У меня встреча с Риз. Мы можем поговорить после.
В его тоне слышатся поражение и гордость. Он спрашивает:
– Ты встречаешься с Риз?
– Да. Прямо сейчас. Мне нужно идти.
Повернувшись, быстро направляюсь к двери, все еще чувствуя, как меня провожают устремленные в спину взгляды.
– Кен, – окликает Исайя.
Придерживая дверь рукой, я оглядываюсь через плечо.
Он улыбается.
Не фальшивой улыбкой, которую выдавливает из себя, даже когда расстроен, а настоящей, неподдельной.
– Горжусь тобой.
Кажется, в последнее время это наши любимые слова: мы часто говорим их друг другу. Я улыбаюсь ему в ответ:
– Я тобой тоже.
Я не позволяю себе оглядываться на тренажерный зал, когда прохожу мимо, не позволяю себе проверить, сидит ли доктор Фредрик, как обычно, за своим столом. Подняв голову и расправив плечи, я направляюсь прямиком в кабинет Риз.
