Делаю шаг в ее квартиру, и она мгновенно отступает, сохраняя дистанцию. – Что происходит?
– Это правда?
– Что именно правда?
– Когда закончится сезон, ты собираешься стать свободным агентом[35]? Или попросишь об обмене? Или что, черт возьми, все обсуждают?
Черт!
Наши взгляды встречаются, мои губы приоткрываются, но я не произношу ни слова.
– Боже мой… – Она прикрывает рот дрожащей рукой. – Это правда.
– Где ты об этом услышала? – Вытащив из заднего кармана телефон, я обнаруживаю бесчисленные пропущенные звонки и сообщения от нее, моего брата и товарищей по команде.
– Черт!
– Об этом сказали по телевизору. Какие-то эксперты обсуждали слухи о трейде, и всплыло твое имя.
Закрыв глаза, я глубоко вздыхаю.
– Мой агент не умеет держать рот на замке.
Я только вчера звонил ему с вопросом о возможном переходе в статус свободного игрока в следующем сезоне, если поступит подходящее предложение. Но также он знает, что получит огромную выплату по следующему контракту, который я подпишу, и не смог удержать эту новость при себе даже двадцать четыре чертовых часа.
Бросив на столик в прихожей конверт из плотной бумаги, который принес с собой, я снова пытаюсь подойти к своей жене.
– Кен…
Она вздрагивает:
– Не прикасайся ко мне.
Мой желудок сжимается от этих слов, от того, как она отреагировала. От неожиданности я замираю на месте.
Это будет намного сложнее, чем я представлял. Кеннеди солгала насчет работы, а теперь вдруг решила, что не может мне доверять.
– Я хотел тебе все объяснить.
– Ты меня бросаешь?
Какого черта?
– Что ты сказала?
– Ты хочешь уехать из Чикаго из-за меня? Знаю, предполагалось, что наши отношения – только на время, и это я должна была уехать… Так что если ты делаешь это, потому что не хочешь быть со мной…
– Ни за что на свете не сомневайся в том, что я хочу быть с тобой! Ни за что на свете.
– Я просто…
– Даже не думай объяснять эту нелепую ситуацию тем, что я от тебя сбежал. Я не хочу этого слышать. Я тебя люблю. Ты знаешь это. И буду продолжать любить тебя, где бы ты ни жила: в Сан-Франциско или другом городе.
Это не изменится. Но ты точно не останешься в Чикаго, Кеннеди.
Она стоит, ошеломленная, потеряв дар речи. Ее губы, которые я так хочу поцеловать, слегка приоткрылись в замешательстве.
– Я не собираюсь в Сан-Франциско. Я не поняла… О чем ты говоришь?
– Нет, собираешься! – Я вскидываю руки. – Я знаю, что тебе предложили работу, а ты отказалась. Но ты поедешь. Я не могу позволить тебе застрять здесь из-за меня.
