Я чувствую беспокойство в их взглядах, но все мое внимание приковано к происходящему в коридоре.
Я усмехаюсь, но в этом нет ничего смешного:
– Не знаю, почему я считал, что у нас больше времени.
– Может быть, они еще не приняли решение. И звонят, чтобы об этом сообщить. Возможно, хотят дождаться до конца сезона.
– Нет. – Я даже не пытаюсь убедить себя в обратном. Нутром чую, что это за звонок.
Трэв похлопывает меня по плечу, и они с Коди оставляют меня мучиться – эти пять минут кажутся мне самыми долгими в жизни.
Пока Кеннеди прикидывает, когда ей лучше съехать с квартиры и улететь на Западное побережье, я застываю на месте, ожидая, что она вернется и скажет мне: все кончено.
Мои друзья все еще в комнате, когда дверь, наконец, открывается. Эти красивые волосы цвета оберн… Я буду скучать по ее веснушкам.
Кеннеди стоит в дверях. Взглянув на меня, она говорит:
– Меня не взяли.
31
Исайя
Кеннеди не взяли. Разве такое возможно?
В какой гребаной вселенной она не получила работу?
Это единственный вопрос, который я задаю себе последние двадцать четыре часа.
В смысле, они что, не познакомились с ней? Не заметили, какая она чертовски умная? Не осознали, какая она трудяга? Как усердно работает? Кенни была так близка к исполнению своей мечты, а теперь этого вот так просто не стало.
Последние двадцать четыре часа были странными. Я разрывался между сегодняшней игрой и наблюдением за тем, как Кеннеди притворяется, будто не расстроена. Размышляет об этом телефонном разговоре и том, что ждет нас в будущем.
Я почти не спал.
С другой стороны, Кеннеди прошлой ночью отрубилась и спала, как младенец, у меня на груди. Похоже, она смирилась со своей судьбой быстрее, чем я. Либо это так, либо в детстве ей не позволяли показывать свое разочарование, и она не умеет его проявлять.
Это не укладывается у меня в голове. Я никогда не сомневался в том, что она уедет. Единственный вопрос, который я себе задавал, – как мне выжить, когда это случится.
Все, что мы делали, было ради этого. Брак. Притворство, которое не было таковым с моей стороны.
Месяцы вынужденного проживания в одном гостиничном номере в ожидании ее собеседования.
Время, которое мы провели вместе, позволило мне по-настоящему узнать Кеннеди и влюбиться в нее. И я влюбился. Черт возьми, я люблю эту женщину!
А теперь она снова вынуждена работать на врача-сексиста, не видя света в конце туннеля и не имея возможности выбраться отсюда."
"Наш брак был игрой, ступенькой к лучшей жизни для нее. У нас был план.
