Никогда не хотелось быть рядом с кем-то, кто так сильно притягивает меня к себе.
Что, черт возьми, я делаю?
Как будто все это время, что мы провели вместе, я тренировалась ради того, чтобы кто-нибудь меня захотел, а он все это время был рядом и ждал.
Возможно, я слишком долго была слепа, но теперь прозрела. Я вижу его.
Подняв голову, Исайя тяжело выдыхает."
"– Дай мне минуту. Не ходи за мной, – говорит он, прежде чем свернуть в боковой коридор, и я точно знаю, куда он направляется.
23
Кеннеди
Пинком распахнув дверь в женский туалет, где мы познакомились, я вижу Исайю.
Он стоит, опершись руками о раковину. Его галстук ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты.
Он смотрит в зеркало, будто не узнавая человека в отражении. Затем переключает внимание на меня.
– Я сейчас в бешенстве, Кенни, и не хочу с тобой разговаривать.
Я пытаюсь не обращать внимания на обиду в его словах. Исайя расстроен. У него выдался плохой день, а он считает, что не имеет права на чувства.
– Хорошо. – Я запираю за собой дверь.
– Злись на меня. Я никуда не уйду. То, что ты злишься, меня не пугает.
В его карих глазах появляется замешательство.
Я проскальзываю между ним и раковиной, протягиваю руку, чтобы через голову снять с него галстук. Отбрасываю его в сторону и нахожу пальцами все еще застегнутые пуговицы на его рубашке.
– Ничего страшного, если ты не хочешь разговаривать, – продолжаю я, расстегивая его рубашку до конца. – Мне не нужны слова, чтобы показать, что я хочу тебя.
Исайя замирает в замешательстве, как будто не верит моим словам.
И это моя вина. Я сбила его с толку. Я никогда не позволяла ему поверить, что у нас есть шанс. Потому что никогда не позволяла себе по-настоящему осознать, что он рядом.
Итак, я делаю то, чего сама от себя не ожидаю: начинаю опускаться на колени.
При виде этого Исайя шумно втягивает воздух, но я не отрываю от него взгляда, ожидая разрешения, положив руки на колени и опускаясь ниже.
Я жду, когда его ярость улетучится. Когда его гнев утихнет. Но этого не происходит.
– Прекрати, – резко говорит он, отступая на шаг и заставляя меня остаться на ногах.
Мой желудок сжимается от смущения из-за его приказа.
Как бы я ни старалась притворяться, мне не по себе. Но я хотела этого ради него. В конце концов, это мой самый большой страх – чтобы человек, которого я так желаю, понял, что ему хорошо и без меня. Вот почему у меня никогда не получалось.
– Прости, – извиняюсь я, скрещивая руки на груди.
– К черту твои извинения.
