Кай и Монти в костюмах, но самый симпатичный из всех – Макс в галстуке-бабочке. Он явно хочет спать, так как время близится к вечеру, и лежит, прислонившись к плечу Монти.
– Кен, отлично выглядишь! – присвистывает Миллер."
"– И ты тоже! – Кеннеди обнимает Миллер сзади за плечи, наклоняется и целует Макса в макушку, как будто это абсолютно естественно для нее. Затем она садится на свое место, оставляя для меня свободный стул рядом.
Миллер встает с колен моего брата и пересаживается на стул, и они с Кеннеди склоняются над моим пустым креслом, чтобы поболтать.
– Ты готов? – тихо спрашивает Кай, выпрямляясь в полный рост.
Я сухо усмехаюсь:
– Нет.
Он изучает меня.
– Скажи мне правду, Исайя. Ты с этим справишься?
– Кай, если это сделает тебя счастливым, я сумею с этим справиться.
Милая улыбка появляется в уголках его губ, и он кивает.
– Да. Это сделает меня счастливым.
– Тогда вперед! Это все, чего я когда-либо хотел для тебя.
Он обхватывает меня за затылок и притягивает к себе, чтобы обнять.
– Я люблю тебя, малыш!
– Я тоже тебя люблю.
– Спасибо тебе за все.
– Черт, – выдыхаю я. – Не начинай!
– Кай, – произносит кто-то, и мы расходимся, – ты готов?
Он кивает, проводит рукой по волосам Макса, наклоняется, чтобы поцеловать Миллер, и следует за ведущим на сцену.
Мы занимаем свои места: Кеннеди слева от меня, Миллер – справа, а Монти и Макс – напротив.
Артур Ремингтон произносит несколько слов, приветствуя публику и представляя моего брата, прежде чем отойти в сторону и уступить ему место на сцене.
Кай откашливается, наклоняется к микрофону, достает из кармана пиджака свои записи и кладет руки по обе стороны от трибуны.
– Прежде всего я хочу поблагодарить семью Ремингтонов за организацию этого вечера. Раньше я работал в разных командах, товарищи рассказывали мне о своем опыте, и нет сомнений: нам повезло, что владельцы нашего клуба так щедры. Спасибо вам!
Брат делает паузу, хлопая в ладоши, чтобы толпа присоединилась к нему, и как только все стихает, продолжает:
– Я хочу сказать спасибо всем, кто нашел время прийти сюда сегодня вечером.
Моим товарищам по команде, которые не были в восторге от необходимости надеть смокинги.
Толпа смеется.
– Сотрудникам команды, без которых мы не смогли бы играть в бейсбол, и моей семье, которая является центром моего мира. – Его внимание переключается на Миллер. – Три тысячи страйк-аутов – это рубеж, которого я никогда не мечтал достичь.
