— Я старалась, чтобы каждой девочке любви одинаково досталось, — еле слышно произнесла хозяйка, — да, видно, всегда кто-то недоволен бывает. Супа погуще я Ане не наливала, платьев красивых не покупала. Все одинаковое родная дочь и приемные имели. Но Катя… она очень ревнивая, в детстве, не поверите, макароны в тарелках пересчитывала.
— Это как? — улыбнулась я.
— Понимаю, вам смешно, — сказала Регина, — я тоже сначала веселилась, думала: ребенок из приюта, его там обижали, скоро это пройдет. Но нет. Положу всем на ужин спагетти, Катя всхлипывает:
— Самая маленькая порция у меня.
Я ей объясняю:
— Всем дала поровну.
А она:
— Нет! Ане и Рие больше досталось.
И принимается в тарелках вилкой рыться.
— Раз, два, три… десять… Ага. У меня пятнадцать спагетти, а у Аньки семнадцать. Вечно ей все лучшее достается!
Первое время я пыталась Екатерину успокоить:
— Досталась Ане одна лишняя макаронина, и что? Ты голодная? Если да, добавку положу.
Катя губу сковородкой оттопырит:
— Я наелась. Но почему ей больше?"
"И до сих пор она такая.
Правда, уже ужин не проверяет и не каждый день на Катерину зависть накатывает. Но частенько случается.
Регина обвела рукой кухню-столовую.
— У нас уютно, но просто. Мебель не итальянская, полы не паркетные. И в комнатах у всех нет роскоши. Однако Катя может сказать: «Моя спальня нищая, а вот у тебя…»
— И правда, — крикнула из коридора девушка, — отведи Татьяну на свою половину. У Регины Львовны богатая обстановка. Шторы парчовые, люстры хрустальные, ковры, и вся мебель, даже кухня, на ее третьем этаже в Милане куплена.
Мне в барские покои без разрешения входить нельзя. У меня же нищий интерьер!
Регина протяжно вздохнула.
— Ну вот, что с ней делать? Да, я живу на самом верху, но обстановка там, как тут, шторы такие же.
— Что за история с Митрофаном, упоминание о которой так взволновало Екатерину? — спросила я.
Регина сдернула со спинки стула оренбургский платок и закуталась в него.
— Экстрасенсы бывают разные. Одни откровенные мошенники, дурят народ, им только деньги нужны.
Другие тоже ничего не могут, но они искренне заблуждаются, считают, что их Господь отметил, плату берут совсем маленькую, только на прокорм себе. И у вторых порой получается человеку помочь, потому что соединяются два чувства: вера больного в могущество целителя и вера знахаря в то, что он может мертвого воскресить. Эсфирь принадлежала ко второй категории. Необычная женщина. Зимой, летом, в любую погоду босиком ходила. Ела только со своего огорода.
