— Было темно.
— Луна светила, — всхлипнула Лена, — пламя мрак развеяло.
— Ты лицо разглядела? — не отставал следователь.
— Ага, и одежду, — заявила Елена, — розовая куртка, на груди красное сердце пайетками вышито. Они прямо сверкали. Такая дорогая вещь есть только у Аньки, ей отец все лучшее покупал.
Следователь поговорил с Анной и отпустил ее. Почему он так поступил? Он ничего никому не объяснил, Аня тоже молчала. Зато языки обывателей заработали со скоростью вентиляторов. Как народ узнал о показаниях Елены? На этот вопрос Елизавета ответа не получила.
Местное общество объявило Анне бойкот, с ней перестали здороваться, продавщица в магазине, увидев в окно, что Аня приближается к ее торговой точке, мигом вывешивала табличку «Закрыто». Почему поселок сразу поверил Елене, дочери погорельцев? Отчего никто не сказал: «Подождите, следователь отпустил девочку, может, она ни при чем?»"
"Если у вас плохая репутация, то не стоит удивляться, когда вы услышите обвинение в тех грехах, которых не совершали.
Аню подозревали в том, что она убивала животных, отправила на тот свет своего дядю, и бабушка, которая завещала любимой внучке свои дом и участок, ушла из жизни не без помощи внучки. Поджог плавно встал в один ряд со всем остальным.
Получив аттестат, Аня внезапно покинула Васюкино. А погорельцы неожиданно построили добротный дом. Оставалось лишь удивляться, откуда у бедных многодетных людей, которые перебиваются случайными заработками, прорва денег на сруб, мебель, холодильник и даже телевизор.
Вскоре по местечку разнеслась весть. Кривоносовы сделали Регине предложение: та строит им жилье, а они договариваются со следователем, который был одноклассником главы семьи погорельцев, и дело о поджоге тихо уплывает в архив. Если Регина не согласится, то следак расстарается ради друга, гадкая девчонка окажется на зоне для малолеток. И поделом ей за все!
Все поверили не пойми откуда возникшему слуху.
— Вот почему Анька уехала, — бурно обсуждали все случившееся соседи, — напакостила в Васюкине по полной, и мать ее подальше отправила.
Я молча слушала Лизу. Да уж, прав Грибоедов: «Злые языки страшнее пистолета».
Глава 28
— Ты в новой рубашке, — удивилась я, когда муж сел рядом со мной за стол.
— Очень понравился твой подарок, — улыбнулся Иван, — как только открыл пакет, сразу решил: надену ее в ресторан.
Я заморгала:
— Ты знал, что мы готовим банкет?
Иван Никифорович расхохотался.
