— Тогда ты врал мне!
— Я не врал!
— Говорил «люблю», а сам ничего не чувствовал!
— Это не так!
— Тогда ты ещё хуже, чем я думала, Басов, потому что по живому резать любимого человека может лишь настоящее чудовище!
По её щекам потекли слёзы. А я смотрел на неё и не знал, что сказать в своё оправдание. Потому что она была права, чёрт возьми. И я это понимал, просто правду слышать всегда тяжело.
А потому пора было признать истинное и, увы, неприглядное положение дел.
— Я был слеп. Эгоистичен. И самонадеян.
Я искренне верил в то, что просто залип. Сильно. По самые гланды. Но вот это осознание неизбежного тогда ещё не пришло. Я думал, что всё переживу. Как-то соскочу играючи с этой эмоциональной иглы, на которую ты меня подсадила. Раз и всё — жизнь отмотаю назад и снова вернусь на то место, где мне никто не был нужен для счастья. А Стеф и те сообщения — всего лишь трусливая попытка сжечь все мосты, чтобы потом самому же к тебе не приползти на пузе, подыхая от тоски. Я ведь всё знал тогда, понимал где-то на подсознании, что давно и плотно на крючке.
Но рвался на мнимую свободу, которая на хрен мне никуда не упиралась, Истома.
Замолчал. Наклонил голову, пряча потерянный, совершенно опустошённый взгляд и сам над своей шеей занёс топор. Ведь это же покаяние, да?
— Спустя пару месяцев ада до меня наконец-то всё дошло.
— И что же?
— Что я сам просрал будущее с любимой девушкой. С той единственной, что была необходима, кажется, больше, чем воздух.
С тобой, Ника.
— Яр…
— Я облажался тогда. Да, знаю. Но сейчас я вот, перед тобой. Перекроенный. Разбитый и склеенный заново. Такой, какой надо.
Грудь скручивает отравленная смертельным ядом колючая проволока, но добиваю я себя уже сам.
— Я люблю тебя, Ника.
Ну же, давай! Гони меня в шею! Я это заслужил…
— Люблю, слышишь?
— Да…, — её голос срывается в надсадный шёпот.
— Не хочешь прощать — не прощай. Тот Ярослав этого не заслужил. Но вот этот, — и я всё-таки решил коснуться кончиком пальцев её костяшек, — он другой, он изменился.
Посмотри, Ника…
— Но твой дед…
— Что? — нахмурился я, собираясь придушить старика голыми руками, если этот старый хрыч вновь обидел самую лучшую девушку на всей планете.
— Он подослал ко мне какого-то мужика, который настоятельно просил меня принять от твоего родственника квартиру в центре города.
— Я убью его! — возмущённо зарычал я.
— Это то, что я думаю, Яр?
— Это извинения.