Любовь или чувства каждого подобны скважистому, губчатому дереву, которое жадно пьет жидкость, ему свойственную, полезную для жизни и роста его, а все непригодное удаляет; или подобны любому животному, знающему сродную ему пищу, отыскивающему все, что отвечает природе его, и покидающему все противное, ибо всякая любовь питается только тем, что ей сродно: любовь ко злу ищет лжи, а любовь к благу - истины.
Мне случалось видеть, что добрые, простые духи хотели наставить дурных в истинах и благе; но последние бежали вдаль и, прибыв к своим, бросались с наслаждением на всякую ложь, сродную с их любовью.
Я видел также, что добрые духи беседовали между собой об истинах, а другие слушали их с удовольствием; дурные же, бывшие тут, ничего не слушали и даже будто не слышали.
В мире духов являются пути или дороги, ведущие в небеса, в ад, в разные общества. Добрые духи ходят только небесными путями, и притом ведущими именно в общество, состоящее в благе их любви; иных путей они даже не видят.
Напротив, злые духи идут только путями преисподней, направляясь к обществам, состоящим во зле любви их, а прочих путей не видят, а если б и видели, то никогда не захотели бы по ним идти. Такие пути в мире духов суть действительные (reales) видимости, соответствующие истинам или лжи; вот почему в Слове Божием пути и дороги имеют это значение. Этими данными опыта доказывается, что прежде было сказано по заключению рассудка, т.
е. что каждый человек после смерти есть своя любовь и своя воля; воля в этом смысле - не что иное, как любовь.
480. II. Человек после смерти навеки пребывает таким, каков он есть по воле своей и по господствующей в нем любви. В этом я убедился также по множеству опытов. Мне дано было беседовать с людьми, жившими за две тысячи лет, чья жизнь описывается в истории и потому известна. Оказалось, что они еще и поныне сами на себя похожи и точно таковы, какими описаны, т.
е. что они все те же по любви своей, из которой и по которой образовалась вся жизнь их.
Были тут и другие, жившие веков за семнадцать, также известные по истории; были и жившие за четыре века и за три, словом, в разные времена, с которыми также дано мне было говорить. И оказалось, что и поныне в них властвует та же любовь или чувство (affectio), с одной только разницей, что удовольствия любви их превращены были по закону соответствий.
