Книга О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

— Что?! — Максимус чуть не упал с кресла от такого предположения. — О чём вы, шеф?! Обижаете, однако.

На самом деле щёки у него и правда пылали, но вовсе не от возбуждения, как, похоже, подумал Раж, а от с трудом контролируемой ярости. То, что он успел прочитать, ужасало и потрясало любого неравнодушного человека, а равнодушным Максимус уже не был. Когда-то давным-давно в школе он краем уха слышал кое-что о Ларсе: громкое дело двадцатилетней давности о секте, выращивающей детей-рабов, и мальчишке, который сумел оттуда вырваться, но, разумеется, пропустил мимо ушей.

Мерлин, чёрт с ними, с комплексами, тут и до психушки недалеко!

Максимус захлопнул книгу, понимая, что просто обязан увидеть Ларри прямо сейчас, и вскочил с кресла.

— До завтра, шеф, — сказал быстро и телевортировался под понимающим взглядом Бредфорда.

* * *

Проверяющий оказался въедливым и противным типом — залез в каждую дырку, сунул нос в каждое дело и проверил всё, что только можно было проверить. К концу дня у Ларри разболелась голова от постоянных вопросов, и ровно в шесть он настойчиво и не совсем вежливо выпроводил его со словами, что рабочий день окончен, а у него, Ларри, ещё планы. И, к собственному огромному удовольствию, не соврал: они с Максимусом договорились сходить поужинать в небольшой деревенский ресторанчик.

Первое полноценное свидание за последние десять лет, — сказал он себе, вернувшись утром домой, чтобы переодеться, — поздравляю тебя, Ларри Ларс, это успех. И дико порадовался, что уж этого-то Нимой не слышал.

Выпроводив докучливого проверяющего, Ларри по-быстрому отсортировал бумаги, подписал несколько документов и собрался было телепортироваться домой, когда в кабинет без стука ввалился отчего-то страшно разозлённый Максимус.

— Что случи… — начал было, но был вынужден прерваться: Максимус ринулся к нему, вжал в кресло и жадно, отчаянно поцеловал.

Справившись с удивлением, Ларри ответил ему, перехватил инициативу, и вскоре почувствовал, как ярость Нимоя начала угасать, уступая место жалости и щемящей нежности.