– Да, очень похожа, – согласился он тихо. – Особенно если взять твои волосы, Эффи. Только глаза у женщины с портрета другие.
– Да! – воскликнул радостно куратор. – Не устаю повторять: все ведьмы сестры! Это ведь тоже ведьма?
Мне захотелось треснуть себя по лбу. Ну, куратор, удружил! Зачем себя так палить? Точнее, как раз не себя.
– Да, ведьма. Это Аларида, прозванная Кровавой, международная преступница, – сообщил Фарийский. – Пыталась организовать восстание ведьм, убила предыдущего магистра, герцога Жатео, за что и была приговорена к смерти.
В наступившей тишине можно было бы услышать жужжание мухи. Вот только кабинет, уверена, хорошо защищен от насекомых.
Невинно хлопая ресницами, мой неугомонный куратор вдруг затараторил:
– А зачем магистр Торвеола хранит в кабинете портрет мертвой преступницы? А правда, что его предшественник коллекционировал любовниц среди ведьм и многих довел до самоубийства? В том числе посягая и на ведьм – жен своих коллег и их дочерей?
Вопиющих глупостей наговорил Чейл, но с осуждением Фарийский посмотрел на меня.
– Зея, зачем ты рассказываешь ученице непроверенные слухи? – спросил строго и мягко заявил резвящемуся духу: – Эффи, ты слишком доверчива, не со всяким магом можно говорить откровенно.
О, а кто это у нас? Да это же Фарийский вживается в роль папочки!
Я прикусила губу, сдерживая ругательства в адрес куратора и мага. Достали! Допекли настолько, что я уже хочу родить дочь и заставить Фарийского ее нянчить! С пеленок!
– Насчет покойного магистра я все поняла, – закивал куратор в облике милой девочки.
– Но что все-таки делает портрет преступницы на столе у магистра нынешнего?
И эта зараза вновь повернул его изображением к магу. Мол, смотри, сравнивай… делай определенные выводы.
– В ночь перед казнью Аларида сбежала. Она успешно отбивалась от погони до самого Мертвого леса, усеивая свой путь трупами преследователей.
– За что и получила прозвище Кровавой? – деловито уточнила лжеученица.
Фарийский мрачно кивнул:
– И только лорд Торвеола смог ее остановить, загнав в болото.
Чудом вернувшись из Мертвого леса, он долго лечил полученные раны.
– А-а-а, вот оно что… Портрет самого главного в жизни врага, – с умным видом произнес Чейл. – Какая все-таки страшная женщина, хорошо, что ее больше нет.
И вновь напряженная тишина, которая мне очень не нравилась, ведь давала некоторым время подумать, сравнить, сделать опасные предположения.
– Кстати, почему мы здесь? – задала я закономерный вопрос.
