– Ни капли не жалеешь. А вот чего не подходишь, не пойму.
Он оббежал вокруг меня один раз, второй… Когда проскакал в четвертый, у меня закружилась голова.
– Стой!
– Ась? – Бурундук остановился. – Все никак не найду причину, по которой ты пришла вдруг в негодность.
Формулировка покоробила, я ведь не так сказала.
– Я не подхожу Вечному, потому что утратила невинность.
– Ой! – Бурундук пискнул и упал на пушистую попу.
Он испугался? Ему хоть не влетит за то, что не уследил за выбранной ведьмой?
– Ты можешь выбрать другую ведьму в нашей академии, желающих полно.
А я не хочу терять ни юность, ни двадцать лет жизни. Прочитала в книге, что один из параметров при отборе – это непорочность, и постаралась от нее избавиться.
– А в книге не сказано, зачем Вечному непорочность учениц? – вкрадчиво поинтересовался бурундук. – Солить ее в бочках? Или ее самому тогось… А-а-а! Ой, не могу!
Тоненько хохоча, он упал на спину и задрыгал лапами.
Мое горло сдавила обида. То есть я все равно попаду в Занебесье?
Позади заскрипела кровать – Фарийский перевернулся на живот и сквозь сон зашарил рукой по сбившимся простыням.
Меня ищет…
Как интересно, а ведь я не жалею, что моим первым мужчиной был он. Но это ничего не значит. Маг забудет прошлую ночь – и к лучшему.
А Вечный… Я не хочу становиться его ученицей и не стану! Прислал за мной бурундука? Пусть пожинает плоды своей недальновидности!
– Ты что творишь, ведьма? – всполошился грызун, когда, выйдя, я закрыла дверь, не позволив ему выскочить вслед.
– Я – в лес, погуляю там несколько дней.
Вечному придется найти себе другую ведьму.
Чтобы бурундук точно не увязался за мной, я попросила дверь помочь. Она покрылась зеленой листвой и срослась с боковыми частями коробки и порогом. Без топора или файербола не выйти.
Странно, но после ночи с Фарийским меня как никогда ранее переполняла сила. А говорят, что маги вытягивают ее из ведьм, не наоборот.
Так, снова не туда мысли свернули. Нужно решать, куда направиться, не домой – это точно.
В лесу разлилось густое молоко утреннего тумана.
Подъездная дорога тоже в нем утонула.
Я сделала шагов десять, а затем на моем пути возникла огромная карета. Без лошадей, белая, со светящимися серебром и магией узорами. Распахнулась дверь и, не пользуясь подножкой, из кареты выпрыгнул голубоглазый блондин в белоснежной мантии.
– Доброе утро, ученица Арбор! – белозубо улыбнулся он и протянул руку. – Прошу, карета подана.
В его голубых глазах плескались сила и предупреждение.
