Тут Аскель даже спорить не стал, спокойно заплатил оговорённую сумму, после чего сел с девушкой за столик, а та по-прежнему опускала глаза.
— Ты обещала мне поведать свою историю."
"— Я помню, Аскель, прекрасно помню. И поведаю… Но… прежде я хочу кое-что сделать, пока не передумала и не стало слишком поздно.
— И что же?
Кира потянулась, взяла ладонь Аскеля и накрыла своей рукой.
— Я, Кира-Тёмная, клянусь верой и правдой служить этому человеку, пока он не посчитает, что моя служба окончена. Служить до тех пор, пока моё тело дышит и в жилах течёт кровь.
Служить, пока я смогу исполнять все его приказы без ограничений.
Аскель слушал, пока его челюсть медленно съезжала вниз…
— И что это было? Не, я понял, что это клятва верности, но тебе не кажется, что вновь заключать себя в рабство — это, мягко говоря, слишком.
— Не кажется, — вампирша выпустила ладонь парня, и в этот момент им принесли заказ. Гном с улыбкой поставил два куска мяса, один хорошо прожаренный со всеми видами специй, второй с кровью, но и там было достаточно различных пряностей.
— Приятного аппетита, Господин и Госпожа. Если что-то понадобится, то просто скажите мне об этом, я быстро всё исправлю.
Вампирша хмыкнула и, сняв свой капюшон, улыбнулась, чем довела официанта до икоты.
— Спасибо, если что — мы обязательно сообщим, — после сказанного девушка обнажила клыки. Официант постарел лет на пять, после чего тихонько удалился. — Прости, Аскель, просто не смогла удержаться.
— Бывает. Юмор я люблю, если он, конечно, не чёрный.
Приятного аппетита. Но ты не закончила объяснять, почему ты считаешь, что клятва верности, это не то же самое, что клятва рабства.
— Хм… а ты, значит, знаешь разницу, точно в прошлом был аристократом. Но раз так, то сам должен понимать.
— Там разница чрезвычайно тонка, и буду честен, для меня это одно и то же.
Кира пожала плечами.
— Разница огромна. Я поклялась тебе в верности, но не в рабстве, обещала служить, но не обещала выполнять все твои безумные приказы. Но таких от тебя не последует.
Аскель, я много живу на этом свете, видела много лиц, видела много видов людей, алчных и добрых, справедливых и нет, а ещё… Твои глаза, эти глаза не мальчика, которому недавно стукнуло двадцать лет. Эти глаза видели много насилия и познали утрату, сильную утрату, и всё это скрывается за доброй улыбкой.
— Кира, ты ходишь по тонкому льду…
— Я знаю. Прекрасно знаю. Но не переживай, кто бы ты ни был, аристократ или нет, я тебе благодарна за то, что ты сделал.
