В фойе Майка не было, и я обрадовалась, что Джейк рядом, – без лишних разговоров он бросился проверять мужскую уборную.
Несколько секунд – и он вернулся.
– Да, он там, – объявил Блэк. – Надо же, какая неженка! Тебе стоит выбирать менее брезгливых друзей, чтобы смеялись над кровопролитием, от которого других выворачивает.
– Хорошо, буду иметь в виду.
Кроме нас, в фойе не было ни души. В обоих залах сеансы перевалили за половину, а здесь совсем пусто и тишина такая, что слышно, как в киоске готовится попкорн.
Джейкоб опустился на велюровый диванчик у стены и поманил меня: садись, мол.
– Судя по звукам, мы еще нескоро увидим наше го друга, – заявил он и, вольготно вытянув длинные ноги, приготовился к долгому ожиданию.
Тяжело вздохнув, я села рядом: похоже, парень решил размыть оставшиеся рамки. Так и есть: не успела устроиться – он тут же обнял меня за плечи.
– Джейк! – отстраняясь, проворчала я.
Парень убрал руку и, ничуть не смущенный отпором, сжал мою ладонь.
Да, на этот раз просто так не отвертеться. Откуда только взялась его уверенность?!
– Белла, – спокойно произнес он, – хочу кое-что спросить.
Я болезненно поморщилась: этот разговор лучше вообще не заводить! Сейчас в моей жизни нет никого дороже Джейкоба Блэка, а он, похоже, решил все испортить.
– Что?
– Я ведь тебе нравлюсь?
– Ты же сам знаешь, что да.
– Больше, чем тот обнимающий унитаз клоун? – Он показал на дверь в мужскую уборную.
– Да, – вздохнула я.
– Больше всех остальных парней? – Блэк говорил спокойно, невозмутимо, будто мой ответ ничего не значил или он заранее его знал.
– И девушек тоже, – добавила я.
– Просто нравлюсь. – Он не спрашивал, а скорее констатировал факт.
Не зная, как ответить, я даже рот раскрыть боялась. Что делать, если Джейкоб обидится и начнет меня избегать?
– Да, – прошептала я.
– Вот и отлично! – широко ухмыльнулся Джейкоб. – Раз я нравлюсь больше всех и кажусь симпатичным… Для начала хватит и этого, а я парень настойчивый и терпеливый.
– Ничего не изменится, – объявила я, стараясь говорить обычным тоном, но в голосе все равно сквозила грусть.
Из насмешливо-ироничного смуглое лицо стало задорным.
– Значит, соперник все тот же…
Я поежилась. Удивительно, он чувствует: имя называть нельзя, совсем как несколько дней назад, когда речь зашла о магнитоле, и схватывает на лету даже то, что вслух не произношу.
– Можешь не отвечать.
Я благодарно кивнула.
