Однако виноватой я себя не чувствовала: ничем предосудительным мы не занимались.
– Он меня не поймает, – пообещал Эдвард, без звучно исчез за дверью и… вернулся еще раньше, чем она коснулась рамы, держа чистый стакан и упаковку тайленола.
Таблетки я выпила, не сказав ни слова: что толку спорить, если наверняка проиграю? Тем более рука с каждой секундой беспокоила все сильнее.
В комнате до сих пор звучала колыбельная: звуки мягкие, спокойные, умиротворяющие.
– Уже поздно, – заявил Эдвард. Р-раз – он сгреб меня в охапку, два – приподнял одеяло, три – уложил на кровать и заботливо укрыл.
Сам лег рядом, но поверх одеяла, чтобы я не замерзла, и обнял.
Положив голову на его плечо, я счастливо улыбнулась:
– Спасибо…
– Не за что!
Мы долго молчали, а колыбельная тем временем кончилась, и зазвучала любимая песня Эсми.
– О чем думаешь? – шепотом спросила я.
– Ну… взвешиваю все «за» и «против», – после секундного колебания ответил он.
По спине побежали мурашки.
– Помнишь, я попросила не игнорировать мой день рождения? – Надеюсь, отвлекающий маневр был не слишком явным.
– Да, – осторожно проговорил Эдвард.
– Так вот, поскольку праздник еще не закончился, хочу, чтобы ты снова меня поцеловал.
– Ты сегодня такая жадная!
– Ну, если не хочешь, не надо себя заставлять, – съязвила я.
Хохотнув, Каллен тяжело вздохнул."
"– Не дай бог мне себя заставлять! – с непонят ным отчаянием проговорил он и, обняв за шею, прильнул ко мне.
Поцелуй начался как всегда: Эдвард соблюдал осторожность, а мое сердце неслось бешеным галопом.
Однако потом что-то изменилось: его губы стали требовательнее и настойчивее, а руки, зарывшись в мои волосы, не давали отстраниться. Я и не желала, и, хотя, играя с бронзовыми прядками, фактически перешла дозволенные границы, он впервые не сказал «стоп». Через тонкое одеяло тело Эдварда казалось очень холодным, но я к нему так и льнула.
Вдруг все резко закончилось: ласковые и сильные руки Каллена просто держали меня на расстоянии.
Я откинулась на подушки: голова кружилась, как после американских горок, и мучили обрывки каких-то воспоминаний…
– Прости… – Господи, да у него тоже дыхание сбилось! – Я не имел права…
– Разве кто возражает? – Я буквально умирала от желания.
– Белла, постарайся заснуть, – нахмурился Эдвард.
– Нет, хочу еще один поцелуй!
– Похоже, ты переоцениваешь мои волевые качества.
– Что соблазнительнее: мое тело или моя кровь?
– Пожалуй, одинаково. – Усмехнувшись, он мгновенно посерьезнел.
