На серых стенах выступали траурные следы влаги, будто они кровоточат тушью или чернилами.
Меня колотило, и я сначала решила, что от страха, и, лишь когда застучали зубы, поняла: от холода. Одежда еще не просохла, а под землей температура была по-настоящему зимней. Равно как и у рук Эдварда.
Похоже, Каллен тоже это понял и быстро убрал ладонь от моего лица.
– Н-нет! – пролепетала я, прижимая его к себе. Замерзну? Ну и пусть! Кто знает, сколько нам осталось?
Холодная рука принялась растирать мое предплечье, пытаясь таким образом согреть.
Мы быстро – во всяком случае, так казалось мне – шли по туннелю. Наша с Эдвардом скорость кого-то – похоже, Феликса – раздражала: за спиной то и дело слышались тяжелые вздохи.
В конце туннеля решетка: прутья ржавые, зато толщиной с мою руку. Маленькую, из металла потоньше дверцу предусмотрительно оставили открытой. Ловко протащив меня, Эдвард поспешил в следующий, чуть ярче освещенный зал. С громким «Вам!» дверца захлопнулась, и сухо щелкнул замок.
Оглянуться я не решилась.
По другую сторону длинного зала – массивная деревянная дверь. Массивная и толстая, я увидела это потому, что она тоже оказалась открытой.
Мы вместе перешагнули через каменный порог, и, изумленно оглядевшись по сторонам, я непроизвольно расслабилась, а вот Эдвард, наоборот, судорожно стиснул зубы.
Глава двадцать первая
Вердикт
Мы стояли в прихожей, ярко освещенной, но довольно непримечательной. Светло-кремовые стены, на полу скучный серый ковер.
На потолке через равные промежутки самые обычные люминесцентные лампы. Зато, к моей великой радости, здесь намного теплее. После жуткого лабиринта канализационного коллектора прихожая казалась чуть ли не раем.
Эдвард мое мнение не разделял: он мрачно смотрел в противоположный конец помещения на закутанную в черное фигуру у лифта.
За спиной скрипнула тяжелая дверь, и послышался лязг задвигаемого засова.
Джейн ждала нас у лифта. На прекрасном лице полное безразличие.
Войдя в кабину, три вампира, принадлежащие к семье Вольтури, совсем успокоились.
Мужчины скинули накидки, серые капюшоны сползли на плечи. Кожа у обоих с оливковым оттенком, что в сочетании с мертвенной бледностью смотрелось престранно, волосы – иссиня-черные, только у Феликса короткая стрижка, а у Деметрия – кудри до плеч. Радужка по окружности малиновая, а ближе к зрачку – черная. Под накидками самая обычная, вполне современная, ничем не примечательная одежда.
