"
"– Потом он бросил трубку, – выпалил Блэк, по спине которого растекалась дрожь, понемногу передававшаяся и мне.
– Ты сказал, что Чарли на похоронах, – напомнила я.
– Можешь дословно повторить его слова? – повернулась ко мне Элис.
– Джейк сказал: «Его нет», потом Карлайл спросил, где папа, и он ответил: «На похоронах».
С глухим стоном Элис рухнула на колени.
– Скажи, в чем дело!
– Это был не Карлайл! – с отчаянием проговорила она.
– Утверждаешь, что я лгу? – огрызнулся сидящий рядом со мной Джейкоб.
Не обратив на него ни малейшего внимания, Элис заглянула в мое озадаченное лицо.
– Звонил Эдвард, – с трудом проговорила она. – Он уверен, что ты умерла.
Мысли понеслись бешеным потоком. Я боялась услышать совсем не это, и облегчение помогло немного разобраться в ситуации.
– Розали передала ему, что я покончила с собой? – почти успокоившись, спросила я.
– Да, – кивнула Элис, и темные глаза сурово вспыхнули. – В защиту сестры могу сказать, что она положилась на меня. Но искать брата специально для того, чтобы сообщить эту новость! Она что, не думает… или не понимает…
– Значит, позвонив сюда, Эдвард решил, что речь идет о моих похоронах! – догадалась я.
Надо же, любимый голос был совсем близко… Я впилась ногтями в широкую ладонь друга, а тот даже не шелохнулся.
Элис удивилась.
– Похоже, ты совсем не расстроена, – прошептала она.
– Подумаешь, небольшая путаница! Ничего непоправимого не произошло… Кто-нибудь ему объяснит, что на самом деле… – Я осеклась: темно-карие глаза задушили готовые вырваться слова.
Чего Элис боится? Почему ее лицо перекосилось от жалости и страха? Что такого сказала ей Розали? Что-то о видениях… Розали мучается раскаянием… Случись беда со мной, совесть красавицы была бы спокойна. А вот если причинить боль своей семье, младшему брату…
– Белла, – прошептала Элис, – Эдвард не позвонит… Он ей поверил.
– Я. Не. Понимаю. – Слова слетали с губ без единого звука, словно испуганные птички. Для нормальной, выражающей мысль фразы в легких не хватало воздуха.
– Он направился в Италию.
Чтобы понять, в чем дело, хватило и доли секунды.
В подсознании снова послышался голос Эдварда, но, увы, звучал он совсем не так божественно, как в галлюцинациях. Память выдавала лишь слабое, начисто лишенное музыкальности эхо. Слова сами по себе врезались в грудь, оставляя в ней зияющие раны. Слова из эпохи, когда я могла поставить все свое и даже чужое имущество на то, что он меня любит.
