Это просто ветерок, но, с трудом встав, я попятилась, обо что-то споткнулась, а потом, не разбирая дороги, побежала в лес.
Следующие несколько часов были сплошным мучением: обратная дорога оказалась в три раза длиннее.
Сначала я вообще не разбирала, куда бегу, гораздо важнее было «откуда» и «от кого». Когда я пришла в себя и вспомнила о существовании компаса, я уже успела зайти глубоко в зловещий незнакомый лес. Руки тряслись, и, чтобы свериться с компасом, пришлось положить его на землю. Я так делала каждые несколько минут – убеждалась, что по-прежнему двигаюсь на северо-запад, и прислушивалась – если хлюпанье моих шагов не заглушало все остальные звуки – к тихому шепоту невидимых обитателей древесных крон.
От пронзительного крика сойки я отпрянула, налетела на молодую ель, которая исцарапала руки и перепачкала смолой волосы, а испугавшись возни белок на высокой тсуге, закричала так, что уши заболели.
Наконец среди деревьев показался просвет: я вышла на пустынную дорогу несколькими километрами южнее места, где оставила пикап.
Несмотря на усталость, я побежала к нему, а увидев вдалеке, разрыдалась. Вместо того чтобы достать из кармана ключ, с остервенением дергала запертые дверцы. Рев мотора подействовал умиротворяюще и помог сдержать слезы, пока я с предельной для древнего «шевроле» скоростью гнала к главному шоссе.
До дома я добралась в разобранном состоянии, но уже намного спокойнее. Машина Чарли стояла на подъездной аллее – интересно, сколько сейчас времени? Небо темное, сумерки сгущаются.
– Белла! – окликнул папа, когда я хлопнула входной дверью и спешно закрыла ее на замок.
– Да… – Голос предательски дрожал.
– Где ты была? – загремел он, с грозным видом застыв в дверях кухни."
"Похоже, он звонил родителям Джессики… Лучше говорить правду.
– В лесу гуляла.
Строгий взгляд прожигал насквозь.
– Почему к подруге не поехала?
– Матанализом решила не заниматься.
– Я ведь просил не ходить в лес, – скрестив руки на груди, напомнил Чарли.
– Да, знаю… Не волнуйся, больше не повторится, – содрогнувшись, пообещала я.
В папиных глазах упрек сменился тревогой. Господи, я сегодня и на землю падала, и на траве валялась – выгляжу, наверное, ужасно.
– Что случилось?
И снова я решила: лучше всего правда, пусть даже неполная. Я была слишком потрясена, чтобы притворяться: мол, провела тихий, небогатый событиями день, общаясь с флорой и фауной.
– Медведя видела. – Хотелось говорить спокой но, но дрожащий голос в любую минуту грозил со рваться на визг.
