Сначала зеленоватый пол лифта плавно толкнул в пятки, затем появилось ощущение невесомости на какие-то мгновения — лифт скоростной, меня на мой сорок третий этаж за секунды забросил. Просторный мраморный холл со светлыми стенами, двери под темное дерево. Щелчок замка — и я дома. Не останавливаясь, протащил сумки в кабинет, в который переоборудовал одну из двух спален, свалил возле стола.
— Папи, ты дома?
Голос из спальни, но слышно, как шумит вода. «Папи» — это не «папик», здесь так и ровесников зовут, если ровесники в мужьях или любовниках.
И хотя Росита младше меня на двадцать два года, я зову ее «мами», иногда.
— Дома. Ты собираешься?
— Да, скоро выхожу.
Она появилась в дверях, завернутая в белое купальное полотенце, подчеркивающее смуглость кожи.
— Папи, поцелуй. — Она протянула руки для объятий."
"Обнял, поцеловал. Губы у нее пухлые и теплые, глаза черные, как волосы, нос короткий и курносый, явно от примеси индейской крови. Голос низкий и хрипловатый.
Этим голосом она время от времени говорит, что любит. А я примерно с той же частотой в это не верю. Ей со мной, может, и хорошо, но точно удобно. Росита не местная, она из Колумбии, из Картахены. Росита работает в стриптизе, а весь стриптиз в Панаме — колумбийки. Равно как и большинство проституток. Это не потому, что колумбийки такие испорченные, а потому, что в Колумбии нескончаемая гражданская война, и по-другому заработать на жизнь у них просто не получится, и потому что колумбийки красивее панамок, которые в большинстве своем слишком темные, слишком коренастые, рано располневшие, и красивых среди них совсем немного, на мой взгляд.
Росита жаловалась на местных, что они, по сравнению с колумбийцами, недостаточно страстные и темпераментные, и при этом она будет говорить это мне, который по сравнению с любым латиноамериканцем как рыба холоднокровная. Темперамент и я вообще существуем в разных реальностях.
Но целовать ее приятно.
И не только целовать. В мои-то сорок пять. Ладно, пусть так, все равно по-другому не будет.
— Все, я высушу волосы и побегу. — Росита унеслась, затем послышался звук включившегося фена.
Присвистнул телефон, приняв сообщение.
«Я внизу».
«Иду»,
— ответил я.
Убедился, что флешки в кармане, и вышел из квартиры. Опять знакомое ощущение проваливающегося пола в лифте, блымкнувшая короткая мелодия при открытии дверей, просторный холл.
