Так, всех озадачил, всем все поручил. Что делать дальше? Да особо ничего и не сделаешь, выходные, а это значит, что все здесь забили на всё. И до понедельника ни черта путного не добиться. Так, а Стив должен был уже изучить то, что я ему сбросил. Надо звонить.
И я позвонил. Потом он перезвонил мне, сказав, что они с Джеффом за мной заедут. Появились они минут через двадцать, уже привычно на большом белом «Сабёрбене», куда я заскочил чуть не на ходу, усевшись на мягкий кожаный диван заднего сиденья.
— Мы договорились, Гонсалес ждет, — сказал Стив, повернувшись с переднего сиденья.
Вид у него, к слову, был явно с похмелья.
Гонсалес пока оставался в сюите в «Трамп Тауэр». Дарко не было, Гонсалес его отпустил, но двухцветный «Сиг-зауэр» так и лежал на столе, под рукой.
Никто из нас троих не ожидал, что разговор пойдет именно так. Не знаю, может, Джефф или Стив и ожидали, но точно не я, все сказанное в этой залитой солнечным светом комнате со стеклянной стеной было для меня не меньшим шоком, чем то, что я прочитал о его дочери.
Сам наш наниматель выглядел совершенно изнуренным, в мятой майке, небритый, с всклокоченными волосами. Открытый лэптоп, стоящий на бюро, в виде заставки бесконечно проматывал фотографии его жены и сына, одну за одной, бесконечно и беззвучно. А вот фото дочери там не было. Ни одного.
— Я понимаю, как это звучит, но… мне было бы все равно, если бы Луис убили. — Гонсалес поочередно посмотрел всем нам в глаза. — Я… я не знал, что делать, а жена так и не поверила в то, что это правда.
— А вы поверили? — спросил Джефф.
— Я? Я поверил. — Помолчав, он повторил: — Да, поверил. В ней всегда было что-то такое… — Он щелкнул пальцами, явно силясь подобрать слово, потом все же сказал: — Как будто она совсем чужая, словно подкинули ее. Много раз я смотрел ей в глаза, и ко мне приходила мысль: «Она же никого не любит, совсем». Было ощущение того, что, если я сейчас свалюсь на пол с сердечным приступом, она будет просто с любопытством смотреть на то, как я умираю. И даже не попытается помочь.
— Но вы все же спасли ее… — вступил Стив.
— Нет, я ее не спасал, — грустно улыбнулся Гонсалес. — Она сама спасла себя, полиция не смогла доказать ничего, а эта недоразвитая Лазарро молчала и молчала. Они ничего не смогли предъявить Луис, и наш адвокат просто увел ее за руку. Если бы она оказалась в тюрьме с пожизненным — я был бы счастлив. Хоть это, наверное, убило бы Джоанн. — Он закусил губу, поняв, как на самом деле прозвучала последняя фраза.
