Там, как оказалось, нас ожидали: большой белый внедорожник, а возле него маленького роста священник с индейскими чертами лица и плечистый водитель с пистолетом в кобуре.
— Отец Альварес, — представил мне его О'Мэлли. — Серхио Руднев.
— Очень приятно.
— Поехали, прошу в машину. — Священник открыл перед нами заднюю дверцу.
Загрузились, захлопнулись двери, погрузив нас в кондиционированную прохладу салона. На улице было жарко, хоть далеко не так душно, как в Панаме. Да и ветерок чувствовался.
— Отец Альварес служит в нашей миссии в Медельине, — сказал О'Мэлли.
— И Грасиэла Рохас избрала его своим духовным наставником и исповедником, он помогает ей стать лучшей католичкой.
Интересно, Грасиэла — одна из самых преступных женских фигур в истории и теперь стремится стать лучшей католичкой? Чудеса."
"Дорогу я не очень хорошо запомнил, только движение и шум вокруг, мельтешение домов, затем мы оказались в тихом районе, застроенном дорогими особняками за высокими заборами, возле которых были припаркованы дорогие машины, а затем одни ворота автоматически раздвинулись, пропустив нас внутрь, машина проехала по кругу, остановившись у крыльца, на котором стоял худощавый смуглый человек с прилизанными блестящими черными волосами, одетый в белую гуайяберу и светлые легкие брюки.
Представляться он не стал, лишь сказал, что сеньора Рохас нас ожидает, после чего повел внутрь дома.
А дом мне понравился, подобные особняки можно встретить только в Латинской Америке и на юге Испании, наверное. Просторный, прохладный, полутемный и продуваемый насквозь через открытые окна-двери, обставленный не вычурно дорогой, а скорее сделанной под простую патриархальную старину мебелью.
Полное ощущение того, что попал куда-то в девятнадцатый век.
Человек с зализанными волосами провел нас в просторную гостиную, распахнутое французское окно которой выходило в сад, жестом пригласил присаживаться и встал в дверях. А навстречу нам поднялась грузная немолодая женщина с нездорово обвисшим широким лицом, с рыжеватым париком на голове.
Одета она была довольно скромно, но в глаза бросалось кольцо с огромным бриллиантом и накрашенные ярко-красным лаком длинные ногти на покрытых пятнами темных пальцах.
— Грасиэла. — Первым подошел к ней отец Альварес, чуть приобнял. — Это мои гости, отец О'Мэлли и сеньор Руднев, они прилетели из Панамы.
— Прошу садиться, господа. — Грасиэла показала на широкие, обтянутые светлой тканью кресла с прямыми спинками и резными подлокотниками.
