Если кто-то поднимется оттуда, то без шума не войдет. А сам заглянул в столовую, в которой тоже никого не нашел, в кабинет Гонсалеса, на столе в котором нашел открытый и включенный лэптоп. По заставке с каким-то кровавым анимешным рисунком решил, что это японки, хотя вполне мог принадлежать и Луис.
Поднялся осторожно на второй этаж, осмотрел все комнаты — никого. Еще лэптоп, в одной из комнат куча мужских вещей и включенный телевизор, на экране которого в режиме паузы какая-то порнушка. Интересно, Барт или Дуэйн? Еще лэптоп и еще один, включенный и выключенный.
И все, никого больше, разве что странное ощущение нереальности накатило, пока ходил, — я ведь дом Гонсалеса помню хорошо, а тут вроде он — и не он.
Да, четверо здесь было.
Луис и Сатори лежали рядом, о чем-то тихо шептались. Договариваются? Вправду поверили, что я какая-то полиция, и пытаются согласовать показания? Ну, пусть пытаются. Кому они интересны, их показания?
Отрезав от выловленного из сумки мотка пару метров паракорда, я связал наручники на запястьях Луис с наручниками Сатори, затем разрезал хомуты у них на щиколотках.
— Пошли, — сказал я, дернув за шнур. — Вставайте обе.
Ни одна, ни вторая ничего не сказали, просто неуклюже, без рук, поднялись на ноги, при этом Луис дернула шнур так, что Сатори чуть не свалилась.
— А куда…
— Заткнись! — Луис попыталась что-то спросить, но я сильно и больно ткнул ее глушителем в спину, так что она только ойкнула и замолчала.
— В подвал, быстро!
Дверь за собой закрыть, их вниз по лестнице, затем дверь в игровую тоже захлопнуть, так надежней, а их подтолкнул в сторону винного погреба.
Испугались. Похоже, решили, что я их собираюсь там убить. Там, где они вдвоем убили жену и сына Гонсалеса. Мать и брата самой Луис. Она снова попыталась что-то сказать, но я опять ее ударил:
— Зубы вышибу. Заткнись!
Никаких терзаний от того, что бью женщину, даже девочку. Это не девочка и даже не человек. И вторая тоже. Это какие-то упыри, вампиры, я даже не знаю, кто или что они вообще. Таких надо даже не казнить, много чести, а просто истреблять, как крыс, наверное.
— На пол, лицом вниз!
Легли без споров, Луис трясется, а под Сатори начала лужа расплываться. Ну да, страшно, я все понимаю. Семье Гонсалеса тоже было страшно, я думаю. На этом же самом месте.
Наступил японке ботинком на спину, чтобы в темноте дергаться не начала, и выключил свет."
"И опять волна холода, онемения, дрожи, страха, затем накатывающее тепло — мы поднялись вверх, на верхний уровень.
