Что тогда? Нет, я понимаю, что я прав, но браться объяснять это циничному адвокату-бабнику, сидящему напротив, я просто не возьмусь. Не объясню. Не поймет.
— Потому что так надо, вот и все. В данном конкретном случае. Потому что она кое-что для меня сделала, а я хочу расплатиться. И потому что половина бизнеса все равно будет моя."
"— Пятьдесят один процент, — сказал Мануэль.
— Ну… хорошо, — согласился я.
В любом случае я чуть больше знаю о бизнесе, чем Росита. А на доходы со своей доли я просто могу не претендовать.
Но продать, прохлопать и потерять дело без моего согласия она не сможет.
— Из того, что я успел найти хорошего, — магазинчик в хорошем месте, в «Плаза Конкордия», в собственность. Сто шестьдесят тысяч. И помещение под кафе почти на Авенида Бальбоа, сто тридцать пять.
— Со всеми лицензиями?
— Кафе уже с лицензиями.
— Адреса есть?
— Держи.
Он поднял портфель на колени, открыл, поискав в одном из отделений, нашел лист с распечатанными адресами, отдал мне.
— Посмотри.
Если заинтересует, то договоримся с агентом. Все чисто, я с ним работаю постоянно, и никогда никакого дерьма с его стороны не было. И я предупредил, что это не для чужого человека.
— Спасибо, Ману. — Я пробежал глазами адреса, затем сложил листок и убрал в карман сумки. — Буду очень тебе обязан.
— Будешь, — засмеялся он. — Но я тебя все равно не понимаю. Да, кстати, ты теперь свободный человек?
— Не совсем.
— А, вот оно что… Роситу сменила другая? Тоже колумбийка из стриптиза?
— Нет, на этот раз все совсем по-другому.
На этот раз… ну, я вас когда-нибудь познакомлю. Женщина из общества.
— А! — Он чуть вскинул брови.
«Женщина из общества» — это значит, что не любовница, это вроде как серьезно по местным понятиям. Обсуждать подробности отношений с такими просто старомодно не принято. Когда Мануэль встречался с «женщиной из общества», закончилось для него это свадьбой. И секретаршами в часах «Булгари».
— По Молине ты когда сделаешь заключение?
— Через пару дней, проверю кое-кого в Колоне.
— Кто они?
— Потенциально — партнеры партнеров будущих покупателей. Просто я не очень люблю, когда в схеме появляются мои соотечественники.
— Понимаю.
В Центральной Америке большинство русских и русскоязычных — или беглые должники, или жулье, которое пытается нажиться на новых приезжих. Такие берутся помогать, решать проблемы, много говорят, и все ради того, чтобы взять какой-нибудь аванс и сменить номер телефона после этого.
