Так продвинулись вперед метров на сто-стопятдесят. Потом после интенсивного обстрела заставили противника отступить со следующего рубежа… Тем не менее, в целом наступление развивалось по-прежнему медленно. Старая БМП, более или менее выполнявшая свои функции во время зачистки, теперь то и дело останавливалась из за неполадок, то с двигателями, то с тягами. К тому же, когда противник засел в капитальном здании сталинской постройки, его стены оказались пушке БМП уже не по зубам и этот рубеж обороны «колорадов» взять не удалось.
Его пришлось обходить, оставляя в тылу. За четверо суток таких нудных и неспешных боев сепаратистов оттеснили на северную окраину, а те, что оставались в тылу, потом прорывались к своим, как правило, по ночам."
"Как-то такая группа сепаратистов прорывалась на участке роты Богдана. Тогда случился какой-то непонятный дурной ночной бой. Все стреляли, не зная куда, и не понимали откуда стреляют по ним. Богдан приказал своим сидеть за стенами здания школы и не высовываться, не ровен час не чужие, так свои подстрелят.
Когда стрельба, наконец, утихла, ротный послал несколько групп бойцов прошерстить улицы и проулки, по которым прорывались «колорады». К позициям взвода Богдана вышли трое таких бойцов, волоча за собой человека неопределенного возраста в комуфляже и с георгиевской ленточкой на груди.
– Во, колорада, поймали, до ротного волокем. Раненый сука, еле идет, – пояснил старший группы, держа пленного за шиворот.
– А навищо його тягать? Ми йому прямо тута зараз и суд и вирок винесемо,– злорадно предложил Куренчук.
– Здорово москалик. А иде твои документи, клищь колорадьский? Глянути хочетси, откель ти до нас прибув.
– Да, нет у него документов и оружия нет, бросил, наверное. При нем вот только нашли,– старший группы поднял что-то типа пояса, в котором помещался набор одноразовых шприцов и ампул.
– Нияк нарик попався! – обрадовано воскликнул Куренчук. – Сичас ми його розговоримо. А ну розкажи нам, хто твий командир и все що знаешь про ваше колорадське вийсько!?
Куренчук неожиданно с удовольствием принялся допрашивать пленного.
Вокруг собрался почти весь взвод и с интересом смотрели. Раненый молчал, лишь время от времени его лицо искажали гримасы боли. Куренчук вытащил из ножен, висящих на поясе, штык-нож от автомата.
– Ладно, мы, пожалуй, его дальше поволокем к ротному, – не очень уверенно произнес старший группы.
– Чого його тягать, потим ще личити доведеться.
