Мне надо найти Чарли.
Сегодня.
Или мне придется беспомощно отсиживаться в тюрьме.
Глава 10. Чарли
Я слышу, как открывается замок, и присаживаюсь. Таблетки, которые дала мне сиделка, делают меня сонной. Не знаю, как долго я проспала, но сейчас явно не время ужина. Тем не менее, она заходит с новым подносом. Я даже не голодна. Интересно, я доела спагетти? Не могу вспомнить. Должно быть, я еще более безумна, чем думала. Но воспоминания, все же, были при мне. Подумываю рассказать о них ей, но решаю оставить информацию при себе.
Это личное.
— Пора ужинать! — говорит она, ставя поднос на стол. Затем поднимает крышку, под которой оказывается рис с сосисками. Я насторожено разглядываю их, гадая, придется ли мне снова пить таблетки. Словно прочитав мои мысли, женщина передает очередной бумажный стаканчик.
— Вы все еще здесь, — говорю я, пытаясь потянуть время. Мне нехорошо от этих пилюль.
Она улыбается.
— Да. Пей таблетки и берись за еду, пока она не остыла. — Я закидываю их в рот под ее чутким надзором и делаю глоток воды.
— Если будешь хорошо себя вести, то сможешь ненадолго пойти в комнату отдыха завтра. Тебе наверняка не терпится выбраться отсюда.
Что значит «хорошо себя вести»? Не то чтобы здесь можно было особо пошалить.
Сиделка наблюдает, как я ем ужин пластиковой вилкой. Должно быть, я настоящий правонарушитель, раз мне не дают даже поесть в одиночестве.
— Я бы предпочла сходить в туалет, чем в комнату отдыха.
— Сперва поешь. Я вернусь за тобой позже и отведу в туалет и душ.
Чувствую себя заключенной, а не пациентом.
— Почему я здесь?
— Ты не помнишь?
— Стала бы я спрашивать, если бы помнила? — Рявкаю я, вытирая рот, а она прищуривается.
— Доедай, — сурово говорит женщина.
Я тут же начинаю раздражаться от сложившейся ситуации, — тому, как она диктует каждую секунду моей жизни, словно эта жизнь — ее собственная, и бросаю тарелку через всю комнату. Она врезается в стену у телевизора. Повсюду разлетается рис и ошметки сосисок. Меня тут же охватило приятное чувство удовлетворенности.
Более чем. Это в моем духе. Я начинаю заливаться смехом. Откидываю голову назад и хохочу, — громкий, безудержный хохот. «Господи!» Вот поэтому я и здесь. «Пси-и-и-их».
Челюсть женщины напрягается, я разозлила ее. «Отлично». Встаю и бегу за осколками от тарелки. Не знаю, что на меня нашло, но это кажется правильным. Это естественно — защищать себя. Она пытается схватить меня, но я вырываюсь и поднимаю с пола острый фарфоровый кусок.
