Мне хочется дочитать эту запись, но нет времени. Какой идиот забудет добавить яйца? Переворачиваю вперед.
Сегодня забрали моего отца.
Сажусь ровнее.
Сегодня забрали моего отца. Я ничего не чувствую. Когда же меня накроет? А, может, у меня наоборот переизбыток эмоций? Все, на что я способна — это сидеть и смотреть в стену. Я чувствую такую безнадежность, словно мне надо сделать что-то полезное. Все изменилось, и в моей груди зияет рана. Силас продолжает приходить ко мне домой, но я не схочу его видеть. Или кого-либо другого.
Это не честно! Зачем заводить детей, а потом делать какую-то глупость и бросать их? Папа говорит, что это все ошибка, и правда выплывет наружу, но мама не перестает плакать. Мы также не можем воспользоваться кредитками — все они заморожены. Телефон беспрестанно трезвонит, а Джанетт сидит на кровати и сосет палец, как в детстве. Мне просто хочется умереть. Ненавижу того, кто сделал это с моей семьей. Я даже не могу…
Переворачиваю пару страниц."
"Нам придется съехать. Сегодня приходил папин адвокат.
Суд решил забрать наш дом в качестве погашения долга. Я узнала об этом случайно, когда подслушивала их разговор с мамой за дверью в офис. Как только адвокат ушел, она заперлась в спальне и не выходила два дня. Через дней пять нам нужно будет съехать. Я начала собирать вещи, но даже толком не знаю, что нам можно забрать. Да и где мы теперь будем жить? С неделю назад у меня начали выпадать большие клоки волос, когда я расчесываюсь или мою голову. А вчера у Джанетт были неприятности в школе, потому что она расцарапала лицо девочке, смеющейся над тем, что наш папа в тюрьме.
У меня есть пара тысяч долларов на сберегательном счету, но, если говорить серьезно, кто решится сдать мне дом? Не знаю, что и делать. Мы так и не поговорили с Силасом, но он приходит каждый день. Я попросила Джанетт избавиться от него. Мне так стыдно! Все обсуждают нас, даже мои друзья. Анника случайно добавила меня в групповой диалог, где они обменивались демотиваторами о тюрьме. Хотя, если подумать, сомневаюсь, что это была случайность.
Она бы с радостью прибрала Силаса в свои лапы. Что ж, теперь у нее есть такая возможность. Как только он поймет, какой позор навлекла на себя моя семья, он не захочет иметь со мной дело.
Господи, что же я был за человек? Почему она так думала? Я бы ни за что… не думаю, что я мог бы…
А вдруг…? Я закрываю дневник и потираю лоб. У меня начинает болеть голова, а я ни на дюйм не приблизился к разгадке. Решаю почитать еще одну страницу.
