Один секс, пару поцелуев. Я даже не чувствую ничего к нему. А захожусь рыданиями, как истеричка. Последний раз я плакала, когда мама умерла. А теперь из-за него. Какая идиотка.
Так, Арина, вдохнула глубоко. Закусила губу, чтобы не плакать. И успокоилась.
— Всё, не реви, — две крепкие руки обнимают меня, прижимая к накачанной груди.
Он решил поверить? Или просто беспокоиться, что я ему постель слезами залью?"
"Я ведь ему врала. Или нет. Не врала. Всё, что говорила, было чистой правдой. Он просто не так спросил. Я ведь правда не знала, что буду жить с ним.
И о Вере с Пулей узнала только в тот день. Я не говорила же, что никому не сливаю информацию. И, правда, ненавижу шпионаж. Так что я не лгала. Просто не сказала всю правду.
Господи, как я сама себя ненавижу.
— Тише, — он гладит меня по голове, как маленького ребёнка. — Не реви, Арин. Сама виновата.
— Или к чёрту, — грубость вырывается сама по себе. Пытаюсь вырваться из его объятий, но он не пускает. Крепче прижимает к себе и перебирает растрёпанные волосы.
— Раз сама виновата, то чего вернулся? Оставь меня одну!
— Вообще-то, это моя комната.
— Прекрасно.
Я вскакиваю с кровати и иду в сторону выхода. Придурок. Я тут плачу, рыдаю, а он издевается надо мной? Ну, виновата, подумаешь. Можно было и поддержать, а не упрекать. По идеи, я то даже ничего не натворила. Так, не сказала о просьбе Веры. А с какого перепуга вообще должна была?
— Арин, подожди ты!
Я ворвалась в комнату, желая закрыть дверь перед его носом. Но моё тело затрясло. Внутри оказался бардак.
Некоторые вещи были высыпаны на кровать, видимо, когда Клык искал успокоительное.
Но больше всего меня беспокоили разбросанная одежда. Я видела разрезанную ткань и к горлу опять подкатила тошноту.
— Арин.
— Что ты сделал?
— Небольшая шалость. Тебе не помешает изменить гардероб.
Я медленно, рывками, подошла к чемодану, валявшейся в дальнем углу. Оказавшись рядом, я рухнула рядом, до боли сжав руки в кулаки. Нужно было проверить, какие именно вещи испортил парень, но мне не хватало сил и мужества.
До крови закусив губу, я все же заглянула внутрь сумки, и выдохнула с облегчением.
Черная нарядная кофта с короткими рукавами была цела. Прижав ее к себе, я вдохнула до боли знакомый аромат, исходивший от кофты. Запах свежей выпечки, вечерних духов, и почти неуловимые нотки сигаретного дыма. Где-то на краю сознания мелькало, что кофта не может так пахнуть. Она стиралась десятки раз за эти года.
— Не смей! — охрипшим голосом произнесла я.
