Или быстрее избавиться от Лёши. В нём будто заключена вся опасность. — Я всего лишь подневольный человек, знаешь ли.
— Ага. Лютый, интересно откуда ты знаешь Арину.
Лютый?
Отлично. Он один из этой шайки. Теперь мне точно конец. Расскажет всё, если уже этого не сделал.
Лютый. Интересный выбор клички. До чёртиков бесящий и смущающий, но понятный. Лютый. Лютик. Лютики, мои любимые цветы, которые он постоянно выбрасывал и портил, чтобы насолить мне. А потом тащил охапку, когда видел, что я курю одну за другой, не зная, как разгрести всю херню, что творилась в жизни.
— Или лучше расскажи мне, почему не стоит впутывать её в наши дела?
Какие дела? Почему не впутывать? Я ничего не понимаю. Но чтобы Лёша защищал меня — бред. Этого не может быть, просто не возможно.
Но при этом сука-память услужливо подталкивает момент, когда он сунул мне конверт с деньгами. Я стояла под воротами собственного дома, в руках была только сумочка и шлёпки.
Лёша рисковал многим, когда вынес мне деньги, обувь и самые важные вещи.
Сунул свою толстовку и пожелал удачи.
После я его даже не видела. А так хотелось понять, почему он мне помог тогда. Всегда ненавидел, доводил, издевался, был причиной панических атак. А в тот момент просто сунул деньги, которые спасли мне жизнь.
Потому что если бы не та подачка — я бы загнулась задолго до встречи с Игорем.
— Я жду!
В стену летит стакан, я дёргаюсь, слыша звон. На инстинктах прикрываю лицо, чтобы осколки не задели. И вижу кучу стекла на полу, от одного стакана такого не получится.
— Клык, ты мог её задеть! — Лёша поднимает руки, вставая с кресла. Прикрывает меня собой. Что? — Я нихуя не понимаю. Но не смей её трогать, уяснил?
— Уяснил."
"Клык недобро ухмыляется, скалиться, а затем заносит руку. Кулак врезается в лицо Лёши. Слишком быстро, чтобы он успел увернутся. Я зажимаю рот, когда слышу хруст.
Парень летит на пол, но Клык не унимается. Обходит стол, поднимает за ворот футболки и бьёт ещё раз.
— Клык, хватит!
Я вижу как у Лёши течёт кровь, очень много крови.
Меня мутит, от запаха метала, вида, воспоминаний. Нет смелости подойти и разнять их, некого позвать на помощь. Нельзя влезать в мужскую драку, я знаю. Но просто стоять в стороне тоже не могу!
— Ошибаешься, Лютый, я буду её трогать, когда захочу.
Лёша сжимает кулаки и, наконец, бьёт в ответ. Слишком слабо, чтобы отцепить Клыка, но тот трясёт головой и пропускает ещё один удар.
Они сцепились, как два пса, нанося удар за ударом друг другу, не сдаваясь.
