Просто я не из тех, кто на такое готов.
— И тебя это устраивает?
— Конечно нет, мне хочется отношений, как любой девушке. Но сын у меня на первом месте. Знаешь, я тут не буду жаловаться, что мне сказали рожать или наседали. Наоборот, меня силой пытались затащить на аборт. Но я приняла решение и не буду о нём жалеть.
Силой? Как так можно, блять? Я понимаю, там родители беспокоились и пытались поговорить с девчонкой. Но силой принимать решение за человека — это блядство.
Воображение рисуют, как её хрупкую куда-то тащат и наседают, решают за неё.
Внутри просыпается непонятное желание защитить девчонку. Только, блять, всё давно решилось, а желание проснулось.
Но что-то мне подсказывало, что Арина давно научилась защищать саму себя. Потому что больше некому было о ней заботиться.
— Я так понял, что Алек с нами будет жить. Или ты его отвезёшь куда-то?
— Отвезёшь? — малой застывает на пороге, сжимая в руках надкушенный бутерброд. — Мамочка, ты меня отдаёшь?"
"Алек начинает плакать, захлёбываясь слезами.
Соус капает с хлеба на светлую футболку, но ему без разницы. Он ревёт и я вижу, что Арина теряется. Она не понимает, что послужило причиной срыва и не знает, как реагировать.
— Ну тише, всё хорошо.
Я сам не понимаю, как начинаю прижимать мальчика к себе, вытирая тому слёзы. И что сказать? Как утешить? Потому что у самого всё внутри сжимается от его надрывного плача.
Блять. Похуй. Буду разгребать свою неразбериху в чувствах по ходу дела.
Арина
Я никогда не видела сына в такой истерике и просто теряюсь.
Он редко капризничал и хныкал, плакал так вообще раз в год. А тут настолько сильно плачет, что просто задыхается. И я теряюсь.
От того, насколько ему плохо, мне самой хочется плакать.
Клык, чёртов Клык, ориентируется быстрее, чем я. И начинает успокаивать сына, расспрашивая его.
Он всё делает неправильно, но это даёт мне толчок раздражения, чтобы прийти в себя.
Я практически падаю на пол, больно ударяясь коленями.
Прижимаю к себе сына, давая ему возможность обнимать меня и успокаиваться. Объятия действуют на него лучше слов.
— Я тут, монстрик. Ну что такое?
— Мамочка, я исправлюсь, правда-правда-правда. Буду кушать овсянку без сахара, убирать игрушки и стану самым, самым, самым послушным мальчиком в мире, только не отдавай меня.
— Господи. Никогда. Слышишь? Алек, я рядом. И никому тебя не отдам.
Я крепче сжимаю сына в своих руках.
