Но её это только напугает, после всего, что пережила в том переулке. И чего она туда только попёрлась?
Бью кулаком о руль, стараясь снять злость.
— Не надо было тебе меня останавливать.
— Надо, — трепыхается. — Ты бы их покалечил."
"— И правильно бы сделал. Они-то останавливаться не собирались. Ты это понимаешь? А если бы я не заглянул туда? А?! Их бы ты своими просьбами не остановила, как меня.
Замолкает, сжимается вся. Блять, перегнул палку. Но она, похоже, правда не понимает, что могло произойти и насколько ей опасно гулять вот так вот, одной по переулкам.
А я ещё хотел уйти.
— Спасибо. За то, что спас. Если бы не ты… Они бы… Они бы меня…
Её всю трясёт, глотает слова и начинает плакать. Навзрыд, стараясь вытереть слёзы, но не успевая, как появляются новые.
Ненавижу, когда девушки плачут. Одно дело, когда плачут из-за истерик и ревности там, чтобы закатить скандал, ты их пожалел и что-то подарил или сделал. Как хреновы манипуляторы. И совсем другое дело вот так — навзрыд, по настоящему, без подвохов.
Потому что не плакать не получается.
Я резко торможу, отстёгиваю ремни безопасности и прижимаю её к себе. Не знаю, как ещё можно успокоить. Поэтому просто даю ей выпустить страх и глажу по голове, стараясь поддержать. Я тут малышка, рядом, не дам в обиду никому. Мне отчего-то хочется, чтобы со мной она чувствовала себя в безопасности.
— Тише, всё уже закончилось. Они же ничего не успели. Не усели? Не. Успели?
Клык
Если хоть что-то сделали, то я вернусь и сам им яйца отстрелю.
Но девушка только мотает головой и потихоньку успокаивается.
Отстраняется, откидываясь на спинку кресла, но мою руку, сжимающую её ладонь не отпускает. А свободной рукой начинает вытирать слёзы, растирая потёкшую туш. Истерика проходит так же внезапно, как и началась. Но, кажется, ей немного лучше.
— Я тебе футболку испортила, — шмыгает носом.
Смотрю на белую ткань в разводах косметики и начинаю смеяться. Она вечно переживает не о том, что нужно. Невероятная.
— Плевать на футболку. Плевать.
Оставшаяся дорога проходит в тишине и покое.
Она прикрывает глаза, медленно дышит и все ещё сжимает мою ладонь. Странно, что я вообще на это обращаю внимание. Но понемногу начинаю наглеть — вожу большим пальцем по бархатной коже, вырисовывая непонятные узоры. И от того, что она принимает такую простую ласку становится спокойней.
— Вот тут останови.
До того, как успеваю заглушить двигатель, выскакивает из машины. И как с такой джентльменом побыть, даже шанса не даёт.
— Погоди.
