— Говорят, что растения хорошо растут, когда с ними любезно разговариваешь.
Другой отвечает:
— Отлично! Пойду тогда оскорблю сорняки.
Утром, увидев скорбно поджатые губы тётушки Малии, я все сразу поняла — Лимка похвасталась новинкой парфюмерии. Пришлось галопом бежать в свои комнаты, взять флакон с духами из сирени и торжественно вручить их кухарке. Вот не сообразила же сразу! Ладно, нежный запах сирени смягчил обиженную душу. После завтрака двинулись по намеченному вчера пути — в Каменку. Батюшка вновь поехал со мной, объяснив это просто:
— Маринелла, мне уже совсем скоро уезжать, хочу побыть с тобою подольше, потом ведь скучать буду.
А у тебя здесь так интересно, все куда — то движется, летит, столько событий и ты во все это вникаешь, я просто горжусь, что у меня такая девочка выросла. А дома сейчас скучно и тихо.
Я понимала отца. Последние годы своей земной жизни я тоже не любила бывать дома. Я придумывала себе какую — то работу, поездки на выставки, конференции, только бы не слушать гнетущую тишину большого особняка.
Я даже не возражала против того, что Костя тоже где — то все время пропадал, то на приемах, то на ещё каких светских мероприятиях. Мне к тому времени уже было все равно, на самом — то деле, просто не хотела признаваться в этом себе самой.
А здесь мне тоже приятно находиться в обществе отца, чувствовать его поддержку, тепло и любовь. И очень приятно, что он гордится мной, хотя и думает, что той дочерью, Маринеллой. Но это мои дела уже!
До Каменки доехали достаточно быстро, весенняя грязь сошла, дороги высохли, хоть и по ямам — ухабам, но ехалось значительно быстрее.
Поля возле Каменки порадовали. Зерновые были неплохие, хотя поле здесь под зерновыми было меньше, чем в двух других местах. Зато картофельное поле было большое и весело зеленело ровными рядами всходов. И без сорняков. Капуста была посажена на самом ближнем к болоту поле. Но чувствовала себя отлично на кислых почвах.
По узкой тропинке к дальнему участку с хлюпающей почвой пробирались гуськом, прихватив привезённую с собой лопату.
Вначале мужчины не поняли, зачем мне лопата, но когда я объяснила, хмыкнули и папа, поплевав на руки, взялся за лопату. Дерна было всего на пол штыка лопаты, далее следовал уже тёмно — коричневый слой торфа с видневшимися в нем растительными остатками. Выкопанный кирпич торфа был сырым, тяжёлым. В земной практике такие кирпичи складывались шалашиками для просушки и потом использовались по назначению. Так что труд тут ручной и очень тяжёлый.
