— Не говори ничего лишнего! Тебя же облапошить хотят!
Но Маринелла улыбнулась невозмутимо и ответила:
— Секретов я вам, любезный барон, выдать не смогу, так как их все знают только мои мастера, а я лишь вижу готовый продукт. Но могу, по — соседски, продать вам их, вне всякой ярмарки. Просто скажите, сколько и чего вы хотите, и присылайте своих людей с транспортом. А пока я хотела бы обсудить условия покупки пиломатериала на вашей лесопилке.
И барону ничего не оставалось, как пригласить их в свой кабинет.
Девицы вынуждены были остаться в гостиной. В кабинете им делать было нечего. Иртэн, от радости освобождения, чуть не вперёд хозяина рванул из гостиной."
"Договор заключили быстро, цены были известны, ничего особенного для Белодолья не заказывали, поэтому быстро подписали необходимые бумаги, Маринелла рассчиталась с хозяином поместья, и они двинулись на выход. И даже успели проскочить мимо гостиной, пока их не заметили девицы. Уже когда Иртэн сел на своего коня, а Маринелла сидела в коляске, на крыльцо высыпали опоздавшие барышни Транир.
Но было поздно. Иртэн в качестве прощания приподнял приветственно шляпу, поклонился и повернул коня на выезд. Коляска с его спутницей двинулась следом. Если бы это было возможно, то коляска и сама Маринелла задымилась бы от ненавидящих взглядов, которыми провожали юные хозяйки девушку.
Дальнейшая поездка прошла без особенностей. Маринелла, видимо, уже устала, отвечала кратко, но спокойно, без неприязни.
На повороте дороге к своему поместью Иртэн увидел телегу из поместья Маринеллы, которая попутно увезла и его саженцы в его поместье. Возчик доложился, что все отдал управляющему.
Попрощался с Маринеллой и двинулся к себе в поместье. Сзади трусил Тимей с мрачным видом. С предметом его матримониальных планов ему за весь день не удалось перемолвиться даже словом, Не то, что поухаживать. Все его планы рушились.
Марина
Я и в самом деле устала. Нет, даже не физически. Морально.
Устала делать лицо, что — то объяснять, говорить. У барона — садовода все было просто и мило, я там получала удовольствие от общения с приятными людьми. А вот в Дубовой Роще…, хотя девчонки со своей глупой фанаберией и неразумной ревностью на самом деле не раздражали, просто приходилось делать невозмутимое лицо, именно это меня раздражало.
Гораздо больше разозлил барон Транир со своей попыткой обращаться со мной, как с глупой девицей — блондинкой.
