Кто сказал, что такая, как Элайна, не сможет править? Кто сказал, что она слаба?!
Элайна так не считала. Она видела, чувствовала, что ее будущее может быть великим. Она достойна куда большего, чем просто быть «номером два», вторым хранителем, данью традициям и больше ничем.
Она слишком многое поставила на кон, чтобы сейчас отступить: семью, собственную жизнь. Всем пожертвовала.
И сейчас перед ней на полу сидела маленькая девочка, заплаканная и испуганная.
Она еще храбрилась какое-то время, пока не поняла, что никто не спасет и не придет искать.
И Элайну это устраивало. Ей нравилось видеть, как униженная и разбитая Брин цепляется за свои детские наивные представления о мире. Элайна знала, что те скоро с треском разлетятся на куски, оставив после себя незаживающие раны.
Как у нее когда-то.
Женщину успокаивало это чувство власти над чужой судьбой, ведь над своей у нее никогда власти не было. Очень приятно держать в руках чью-то жизнь. Смотреть, как полные слез глаза устремлены на тебя, со смесью страха, злости и отчаяния.
В них только один вопрос: что будет дальше?
Ничего хорошего. Для самой Брин, конечно.
Это Элайна могла сказать наверняка.
Как только они откроют артефакт — ключ больше не потребуется. Больше не будет артефакта, который нужно им запирать — а значит, и сама девчонка больше не нужна.
Такого уговора не было, и Элайна не собиралась настаивать.
Когда артефакт поделится силой со своими освободителями, то никакой лорд Волен больше не будет страшен.
Правящие семьи будут слишком заняты нагрянувшими бедами, чтобы помогать обезумевшему отцу отомстить за дочь.
И Кирам никогда не сможет даже близко подойти к Элайне.
— Папа придет за мной! — выпалила Брин.
Ее милое личико покраснело от напряжения. Девочка не оставляла попыток избавиться от скрутивших ее пут.
Забавная. И такая глупая.
— Никто за тобой не придет, — медленно ответила Элайна и, опустившись на корточки, с наслаждением отметила, как девочка сжалась и притихла, прижимая ручки к груди.
На шее Брин болтался какой-то совершенно невзрачный камень. Убогая дешевка, которую могла подарить только какая-нибудь… нянька.
Элайна проглотила комок колючей ревности, что настойчиво распирал горло.
Плевать!
Очень скоро все это не будет иметь значения.
Брин упрямо вскинула острый подбородок, и в ее глазах появилось что-то новое, чего Элайна никак не ожидала там увидеть.
Превосходство.
Потаенное знание, что все будет так, как она говорит.
