Тот никак не желал работать, и хотя Мариус долго пробыл в прохладной воде, у него молниеносно потек ручьями пот по лицу и рукам. Он был взволнован и агрессивен. Он стал другим.
— Ты хочешь плыть с включенным мотором? — спросила Инга. — Дополнительно к парусам?
— Ты же все время твердишь, что нам надо поспешить из-за мистраля. С мотором мы пойдем быстрее.
— Да, верно.
""Может быть, он все-таки решил вернуться"", — с надеждой подумала Инга.
В конце концов двигатель завелся. Мариус выпрямился, тяжело дыша, и нетерпеливо убрал с глаз мокрую прядь волос.
— Наконец-то, — произнес он. — Проклятая штука! — Скользнул за штурвал и добавил: — Садись, мы трогаемся.
Он еще никогда не говорил с ней таким грубым тоном.
Запуганная, Инга присела, съежившись, на сиденье, на котором она еще четверть часа назад мирно дремала, когда день казался ей чудесным, словно в раю. Сейчас будет ясно, возьмет ли Мариус курс на Лё-Брюске или покинет большую бухту мимо Кап-Сисье. Что она будет делать, если он уйдет из бухты, Инга не знала.
Что вообще делают в таких случаях, когда кошмарный сон превращается в действительность?
Мариус выглядел очень сконцентрированным и таким замкнутым, что достучаться до него казалось невозможным.
""Я не уверена, что после всего этого мы сможем остаться вместе"", — подумала Инга и тут же испугалась такой мысли.
Как она и ожидала, Мариус взял курс на юго-восток. С левой стороны грозно возвышались в небо черные скалы Кап-Сисье. С высоты некоторых водяных гребней можно было различить вдали остров Поркероль.
На море поднялось очень сильное волнение; волны стали отвесными и черными, ветер гонял клочья белой пены. Большой парус бился совершенно неуправляемо, снова и снова поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
— Втяни голову! — крикнул Мариус. — А то еще получишь по ней мачтой.
Его жена пригнулась.
— Мариус, это ведь безумие — то, что ты собираешься сделать! Берег очень опасен, а мистраль становится все сильнее! Я боюсь. Пожалуйста, давай вернемся обратно в порт!
— Не хочу.
У меня просто нет желания еще раз встречаться с этой старухой. Вот увидишь, мы получим очень много бабок за эту яхту и тогда тоже заживем прекрасно!
— А если мы перевернемся? Или нас швырнет о скалу?
— Ты забываешь, что имеешь дело с профи!
Мариус смеялся, и этот смех звучал по-настоящему жутко.
""Больной, — подумала Инга, — его смех совершенно больной"".
— Пожалуйста, Мариус! — Теперь женщина почти плакала.
