Максимилиан, который, в конце концов, был уважаемым врачом, всегда смог бы сказать, что руководствовался лишь самыми лучшими намерениями и действительно хотел помочь Мариусу. А что у того в конце совсем сдадут нервы… откуда он мог знать об этом наперед?"
"— Он совершил ужасные вещи, чтобы перевести подозрения на Мариуса, — сказала Ребекка, и ее передернуло. — Он все рассказал мне, когда мы были одни. Он так гордился собой! Считал себя таким невероятно хитрым и изощренным… Он убил приемных родителей Мариуса.
Позвонил им в дверь среди ночи, выдав себя за Мариуса, и напал на них, когда ему открыли. Он не просто убил их, что уже было бы достаточно ужасно, а заставил их мучительно умирать — чтобы представить преступление в виде акта мести, мотив для чего был бы только у Мариуса. Он писал письма с угрозами людям, которые были причастны к той давней истории, а содержание этих писем, вероятно, было таким, что подозрение тут же падало на Мариуса. Позже никто не засомневался бы, что тот в своем безрассудном акте возмездия убил и меня.
Максимилиан хладнокровно и тщательно подготовился к исполнению своего плана. Все могло бы получиться. Вполне возможно, что на него не упало бы даже тени подозрения. Это было ужасно — видеть его стоящим здесь и слушать его хвастовство. Все это время у меня было такое впечатление, что он прямо-таки ждет от меня похвалы.
— И надо же, я сразу не заметила, что с ним что-то не в порядке! — воскликнула Инга. — Его отказ немедленно обратиться в полицию.
Его якобы разряженный мобильник. Даже когда я держала телефон в руках и обнаружила, что он полностью заряжен, у меня не возникло подозрений. И я знаю теперь: он обманул меня, сказав, что прочитал о том, что Мариуса разыскивают: к тому моменту об этом не упоминалось еще ни в одной газете.
— Но этого ты и в самом деле еще не могла знать.
— Нет, — согласилась Инга. И хотя было очень тепло, втянула голову в плечи. — Ему не оставалось ничего другого, как убить и меня, и Мариуса, — добавила она без всякого перехода.
— Если б он оставил нас в живых, это принесло бы ему массу проблем.
— Конечно, он хотел вас убить. Твое убийство тоже пошло бы на счет Мариуса, а смерть Мариуса ему пришлось бы представить как самоубийство. И в этом пункте у него кое-что пошло наперекосяк. Он слишком рано выстрелил в Мариуса. Обстоятельства времени уже не совпадали, а судмедэксперт наверняка очень быстро установил бы, что Мариус никак не мог выстрелить в себя.
