— Мариус, — произнесла женщина, — мы должны… он опасен…
В глазах Кемпера появилось беспокойство.
— Это Мариус сделал с вами?
Инга кивнула.
— Он… сумасшедший, Максимилиан. Совершенно сумасшедший.
— Где он?
— У Ребекки. Я… я смогла сбежать, но она все еще с ним в доме.
— В ее доме?
Женщина снова кивнула. Кемпер выключил свет и завел мотор. Фары осветили края дороги и деревья, превратив лес в зловещее, таинственное место.
— Нам надо в полицию, — сказала Инга.
Максимилиан покачал головой.
— Это слишком долго.
Или вы знаете, где находится полицейский участок в Лё-Брюске? Если он вообще есть в этом маленьком селении… Нет, мы сейчас поедем прямиком к Ребекке.
— А если нам позвонить…
Мужчина уставился на дорогу, не взглянув на пассажирку.
— Заряд на моем мобильнике кончился. А у вас, наверное, телефона с собой нет. — Это был не вопрос, а утверждение.
— Он действительно опасен, Максимилиан! Вы не должны его недооценивать. Мы, может быть, не справимся с ним. Он совершенно безумен.
— Я знаю, — произнес Кемпер.
Он ехал быстро и сосредоточенно, лицо его было очень напряженным.
— Вы это знаете?
— Как вы думаете, почему я появился здесь среди ночи? — Максимилиан коротко взглянул на Ингу, а затем снова устремил взгляд вперед. — Вы, наверное, не читали здесь немецких газет, так? В Германии все газеты переполнены сообщениями об отвратительном двойном убийстве. Убили пожилую супружескую пару — или, точнее сказать, их три дня держали в их собственном доме и замучили до смерти. Как выяснила полиция, у пожилых людей был приемный сын.
Мариус.
Инга попыталась осознать услышанное. В голове у нее все завертелось.
— Мариус? — переспросила она."
"— Я знаю только то, что написано в газетах, — сказал Максимилиан, — и многое мне показалось спекуляцией. Но факт в том, что немецкая полиция интенсивно разыскивает Мариуса. Об этом не сказано прямо, но речь идет об очень плохих отношениях между ним и приемными родителями. Возможно, его считают подозреваемым. А официально сказано, что с ним просто желают вступить в контакт, потому что он единственный родственник этих двух стариков.
Инга не могла избавиться от ощущения головокружения.
— Он рассказывал мне, что его отняли у родных родителей, — произнесла она, и ее голос был почти беззвучным. — С ним жестоко обращались. Вчера он рассказал мне об этом. До того момента я ничего не знала.
— Вчера вечером я увидел его фото в газете и уж тогда не выдержал. Так что сегодня утром, ни свет ни заря, отправился в путь.
