— Вам не было известно, что Мариуса Петерса в возрасте шести лет забрали у его родных родителей? — спросил он. — Из-за в высшей степени пренебрежительного выполнения ими родительских обязанностей?
На другом конце провода воцарилось короткое растерянное молчание, а потом послышалось бурное дыхание.
— Нет, — ответила мать Инги, — нет. Это мне не было известно. И моей дочери наверняка тоже нет.
— Мариус Петерс вырос в семье приемных родителей. Фреда и Греты Леновски. Адвоката и его супруги.
Новости, видимо, действительно еще не дошли до матери Инги — она никак не отреагировала на упоминание фамилии Леновски.
— Ах… — только и произнесла она, а затем, видимо, предчувствуя недоброе, догадалась, что за вопросами комиссара о ее зяте крылось намного больше, чем Кронборг был готов признать. Ее дыхание участилось. — Что… что с моим зятем, господин комиссар? Что связывает его с преступлением, о котором вы упомянули? Что с его приемными родителями?
— Их убили, — ответил Кронборг, — но нет никаких гарантий, что Мариус Хагенау в этом замешан.
Он — единственный родственник — почти — этих пожилых людей. Может быть, он больше знает об их жизни и сможет дать нам сведения о преступнике…
Собеседница ему не поверила. Она позвала своего мужа; при этом ее голос оборвался и перешел в ужасные, растерянные рыдания.
7Взобравшись на последние ступеньки, Инга вконец запыхалась. Подъем к соседнему дому был намного круче, чем к участку Ребекки, к тому же она была ослаблена, голодна и хотела пить.
Но смертельный страх мобилизовал те ее силы, о существовании которых она даже не подозревала.
За все это время беглянка ни разу не остановилась. Проворно, как белка, она скользнула между скалами, не глядя вниз. Несмотря на то что ярко светила луна, Инга легко могла оступиться или споткнуться, а подвернутая лодыжка означала бы для нее конец. Но у нее, наверное, был хороший ангел-хранитель. Она спустилась вниз без происшествий и споткнулась уже на песке, после чего коротко оглянулась назад, со страхом ожидая увидеть Мариуса в виде огромной, черной тени высоко над собой, стоящего на утесе.
Но там никого не было. Либо он еще не обнаружил ее побег, либо же ему ни на мгновение не пришла в голову мысль о том, что Инга могла выбрать этот абсурдный путь бегства через пляж.
Подъем был тяжелым, а поскольку она еще никогда не ходила по этим ступенькам и совершенно не знала, что ждет ее впереди, продвигалась Инга намного медленнее, чем могла бы.
